Принцесса крови - Дмитрий Агалаков

— Не сомневаюсь, — улыбнулся священник, сцепив на груди тощие пальцы. — Не сомневаюсь…

Прослушав службу, Жанна исповедовалась и причастилась Святых Даров. Она собиралась лечь пораньше, но сон к ней, все еще думавшей о мече дю Геклена, никак не шел. Тут в дверь осторожно постучали, и перед ней вновь предстали любезные рыцари свиты — Бертран де Пуланжи и Жан де Новелонпон. Выражение их лиц было очень загадочным, оба походили на заговорщиков.

— Случилось что-то? — спросила девушка.

— Пожалуй, да, — кивнул Пуланжи.

Новелонпон также подтвердил его слова кивком. Жанна вопросительно пожала плечами:

— Говорите же.

— Завтра ты предстанешь перед двором… — начал Бертран де Пуланжи.

Новелонпон вновь кивнул. Такая нерешительность рыцарей сбила Жанну с толку, но она терпеливо ждала.

— Мы решили, что ты должна предстать перед королем рыцарем, — на этот раз твердо сказал Пуланжи.

— Рыцарем? — нахмурилась Жанна.

Жан де Новелонпон кивнул в третий раз:

— Это так, Жанна.

— Вы хотите…

— Мы хотим, чтобы ты прошла посвящение сегодня же, — продолжал Бертран де Пуланжи. — А завтра ты оденешь золотые шпоры.

Жанна была ошеломлена.

— Но что я сделала такого, чтобы стать рыцарем? Каковы мои подвиги? Даже Рене Анжуйский пока еще не посвящен…

— Твое сердце — это уже подвиг, — сказал Жан де Новелонпон.

Рыцарская судьба Рене Анжуйского его волновала в последнюю очередь. Он помнил, как смотрел молодой герцог на Деву — это был совсем не братский взгляд!

— Но мне так мало лет, — продолжала протестовать девушка.

— А что до твоего возраста, — заметил Бертран де Пуланжи, — принцы рано становятся рыцарями. Тем более, ты будешь просить у короля армию, где будут сотни рыцарей… Тебе остается выбрать, кто удостоится чести посвятить тебя.

— Но не все ли равно, — проговорила все еще смущенная Жанна.

— Для нас — нет, — убежденно вымолвил Новелонпон.

— Я признательна вам, друзья мои, — слезы уже блестели в глазах девушки. — И скажу, что оба вы навсегда останетесь в моем сердце, но… вы сами должны решить. — Она смахнула слезу со щеки. — Сами…

— Как скажешь, — кивнул Бертран де Пуланжи. — Ты ведь только что исповедовалась и причастилась, не так ли?

— Да.

— Вот и хорошо. — Пуланжи приоткрыл дверь. — Святой отец!

На пороге появился один из братьев аббатства, в руках он держал чистое белье.

— Одень это, Жанна, — взяв у него белую сорочку, Пуланжи передал одежду девушке. — Только ее. А сверху накинь свой теплый плащ. Когда будешь готова, позови нас.

Они вышли. Жанна приложила сорочку к лицу — она пахла мылом и немного сыростью. Девушка сняла с себя мужской костюм и, оставшись нагишом, только в сапогах, переоделась в белое. Сверху набросила плащ.

— Я готова, Бертран! — громко сказала она.

Рыцари вошли в ее комнату. На пороге стоял клирик.

— А теперь идем — брат Пьер проводит нас.

Вместе они прошли в часовню, туда же подошел и Дьёлуар, он нес оружие Жанны и ее доспехи. Несколько священников воткнули факела в железные кольца на стенах. Бертран Пуланжи подвел девушку к каменному образу Богоматери. Дьёлуар аккуратно сложил оружие перед образом, затем бросил на холодный пол несколько меховых плащей, а сверху и медвежью шубу.

— Сними плащ и сапоги, встань на колени перед Богоматерью, сложи руки крестом на груди и молись, — сказал Пуланжи. — Подумай обо всем, что ты совершила праведного и неправедного. Вспомни обо всех великих рыцарях, о которых ты знаешь, слышала, и попроси Создателя, чтобы он даровал тебе тот же путь — великой и честной жизни и такой же смерти. — Бертран де Пуланжи огляделся по сторонам. — Только не простудись, сейчас не лето, и здесь холодно. Мы покинем часовню…

Оба рыцаря, Дьёлуар и священники вышли.

Жанны была в смятении. Подумать о великих воинах прошлого? Но о ком? Она быстро нашлась — конечно, о дю Геклене! О ком же еще?! «Господи, — прошептала Жанна, — даруй мне такую же победу над англичанами, какую даровал ему! Ради этого я родилась на белый свет. И ради этого готова отдать свою жизнь — всю без остатка! Прошу тебя только об одном: дай мужества и терпения. Господи, дай мне силы, ведь я всего лишь женщина, слабая женщина, а мне предстоит изменить мир! Как однажды Ты повелел мне…»

Сцепив руки на груди крестом, она плакала, и только плечи ее вздрагивали порывами. А потом она закрыла лицо руками, потому что слез был много. Скоро Жанна почувствовала, что ей холодно, она встала и набросила на плечи теплый меховой плащ. Одела сапоги, подошла к дверям часовни.

Бледность, красные глаза и припухшие губы выдали ее. Но рыцари именно этого ждали от нови́ка, готового вскоре стать рыцарем. Дьёлуар набросил на нее еще и медвежью шубу, и они двинулись дальше. Жанну привели обратно в ее комнату, там уже девушку ждала кадушка, от которой шел горячий пар, рядом на скамье лежало мыло, мочалка и полотенце. Дьёлуар и священники внесли ее одежду и доспехи.

— В баню, где моются братья, женщине хода нет, — сказал Бертран де Пуланжи. — Даже деве. Но и твоя комната подойдет. Только вот нет для тебя и прислуги, Жанна, поэтому обойдись своими силами.

— Ты должна быть чистой, как новорожденная, — добавил Новелонпон.

— Мы вновь оставим тебя. Не торопись. Позови нас, когда будешь готова. Да, и оденься в ту же сорочку.

Когда ее менторы вышли, девушка сбросила меховые накидки, сняла рубашку. Она запустила руку в кадушку — вода была горяча. Но после ледяной часовни так было приятно запустить туда вначале одну ногу, затем другую, сесть; сжаться в комочек, окунуться с головой. Такая радость разлилась по всему ее телу! Такое счастье…

Она не сразу потянулась за мочалкой и мылом — ведь ей сказали, чтобы она не торопилась!

Жанна вытерлась как следует суровым полотенцем, просушила коротко стриженную голову, оделась в белую рубашку. Сверху набросила все тот же меховой плащ. Позвала своих наставников.

Они вошли всем скопом, тут были и гонец де Вьенн, и лучник Ричард, и братья монахи; Бертран де Пуланжи взял ее меч и, через перевязь, одел Жанне на шею.

— Ложись в постель, — приказал он.

— В постель? — переспросила она, поглядывая на присутствующих.

— В свою постель, — утвердительно кивнул он.

Жанна, придерживая меч, осторожно легла. В руках Новелонпона появилось белое покрывало — он укрыл им девушку от шеи до пят.

— Раз и навсегда ты прощаешься со сквернами этого мира, — сказал Бертран де Пуланжи голосом священника, — и вступаешь в иную, новую жизнь. Теперь вставай — мы идем в церковь аббатства. Дьёлуар, возьмите ее доспехи, а вы, святые отцы, одежду.