Ожерелье королевы - Александр Дюма

Де Крон знал о Калиостро все, что опытный лейтенант полиции может знать о человеке, проживающем во Франции, а этим немало сказано. Он знал его имена в прошлом, знал все его тайны алхимика, магнетизера и прорицателя; он знал его претензии на вездесущность и вечное возрождение; он смотрел на него как на самозваного вельможу.

Де Крон чувствовал преимущество своего положения и ждал момента, чтобы этим воспользоваться. Калиостро чувствовал затруднительность своего положения и ждал момента, чтобы из него выйти.

Де Крон принял графа как человек, который ощущает свою значительность, но который не желает быть невежливым по отношению к кому бы то ни было, даже и по отношению к феномену.

Калиостро следил за собой. Он только хотел остаться большим вельможей

— это была его единственная слабость.

— Граф, — обратился к нему лейтенант полиции. — Вы просили у меня аудиенции. Я для этого приехал из Версаля.

— Я полагал, что для вас будет небесполезно расспросить меня о том, что происходит.

— Расспросить вас? — произнес представитель власти, разыгрывая удивление. — Но о чем и в качестве кого?

— Вас очень беспокоят графиня де ла Мотт и исчезновение ожерелья, — откровенно сказал Калиостро.

— Быть может, вы нашли его? — почти насмешливо осведомился де Крон.

— Нет, — спокойно ответил граф. — Но если я и не нашел его, то, по крайней мере, я знаю, что графиня де ла Мотт жила на улице Сен-Клод.

— Напротив вас, мне это тоже известно, — вставил представитель власти.

— В таком случае вам известно и то, что делала графиня Де ла Мотт… Не будем больше об этом говорить.

— Нет, напротив, поговорим об этом, — с равнодушным видом сказал де Крон.

— Тут вся соль была в том, что это касается малютки Оливы, — сказал Калиостро, — но так как вам все известно о графине де ла Мотт, мне больше нечего сообщить вам.

При имени Оливы де Крон вздрогнул.

— Что вы сказали об Оливе? — спросил он. — Кто она такая, эта Олива?

— Вы не знаете? Ах, это настоящая достопримечательность! Меня удивляет, что мне нужно сообщать вам о ней. Представьте себе девушку, очень хорошенькую... с фигурой... с голубыми глазами, с идеальным овалом лица. Это тип красоты, который слегка напоминает тип красоты ее величества королевы.

— Ах вот как! — сказал де Крон. — И что же?

— А то, что жила эта девушка плохо. Она терпела чуть ли не нищету вместе с неким негодяем, ее любовником, который обкрадывал ее и бил. Он

— один из тех, кто составляет обыкновенную вашу добычу, сударь, это проходимец, которого вы, должно быть, не знаете…

— Быть может, это некий Босир? — спросил представитель власти, в восторге от того, что может обнаружить полнейшую свою осведомленность.

— Ах, так вы его знаете! Поразительно! — с восхищением сказал Калиостро. — Превосходно, сударь! Вы еще более великий кудесник, чем я. Так вот, в один прекрасный день, когда Босир обокрал и избил эту девушку сильнее, чем обычно, она прибежала ко мне и попросила у меня убежища и защиты. Я человек добрый, я дал ей какой-то уголок в павильоне одного из моих особняков…

— У вас!.. — произнес де Крон. — Так вот почему мои агенты столько времени искали ее, пока наконец нашли!

— Как искали? — спросил Калиостро. — Эту малютку искали? Стало быть, она натворила что-то такое, чего я не знаю?

— Нет, нет, граф, продолжайте, заклинаю вас!

— Ах, Боже мой! Да я уже кончил! Я поместил ее у себя, вот и все.

— Ну нет! Нет, граф, это не все — ведь вы как будто только что связали имя Оливы с именем графини де ла Мотт.

— Ах, это потому, что они соседки! — отвечал Калиостро.