Две королевы - Александр Дюма

— Значит, он всерьез испугался! — прошептал Сифуэнтес. — Это не столь важно, сеньоры, все равно выйдем… Сеньор де Сан-Эстебан, и вы, сеньор де Фрихильяна, даете ли мне слово, что завтра пойдете к дону Энрикесу де Трастамаре и повторите ему то, что я сейчас скажу?

Оба сеньора обещали сделать это.

— Теперь выйдем на улицу дель Принсипе; мы пробудем там недолго, и я удовлетворю ваше любопытство; затем мы вернемся в дом и проведем всю ночь в обществе нимф, которые с такой страстью играют тут в ландскнехт. Вас это устраивает?

Все они, а их было человек Двадцать, единодушно согласились с графом и, окружив его, вышли через садовую калитку. Мы и понятия не имеем о подобных обычаях. Однако никто не заметил, что и принц Дармштадтский пошел вместе с остальными. Он стоял, спрятавшись в тени, но так, чтобы слышать все.

— Клянусь честью, сеньоры, — вновь заговорил граф, — я счастлив объясниться с вами и заверить всех присутствующих, что не собирался оскорблять столь высокородных господ, но это не помешает мне скрестить шпагу с тем или теми из вас, кто пожелает сразиться со мною; вы, надеюсь, не сомневаетесь в этом?

— Никаких безумств, сеньоры, — прервал его граф де Агилар, — тем, кто не оскорблен, незачем нарушать покой короля. Пусть граф объяснится, ничего другого нам не надо.

— Итак, сеньоры, я хотел прямо сказать дону Томасу Энрикесу де Кабрера, герцогу де Риосеко, графу де Трастамаре, графу де Мельгару, адмиралу Кастилии, что он всегда был трусом и вором; к тому же он солгал, попытавшись намекнуть, что ее величество королева удостоила его внимания. Он не счел нужным остаться, чтобы услышать «комплимент» в лицо, вот почему я прошу маркиза де Сан-Эстебана и сеньора де Фрихильяна не забыть о данном мне слове, ибо на этот раз адмирал, может быть, станет драться.

Сеньоры ответили, что сдержат обещание и теперь можно вернуться во дворец.

— Минуточку, господа! — обратился к ним принц, выходя из тени. — У меня есть что добавить.

Все поклонились ему.

— Я благодарю сеньора де Сифуэнтеса за учтивость, поскольку он не пожелал доставлять мне неприятность и не продолжил в моем доме ссору, которую я приостановил. Однако граф должен также помнить, что я собирался уладить конфликт позже. Поэтому прошу его обратить на это внимание. Он имеет право разобраться с адмиралом до меня и, возможно, завтра с этим делом будет покончено. Но затем, я надеюсь, граф де Сифуэнтес не откажется встретиться и со мной, об этой чести я буду просить также адмирала; я вызываю вас, сеньор, потому, что вы защищали королеву в моем доме, в моем, ее родственника и слуги, присутствии, а это, видимо, предполагает, что я сам на такое неспособен; адмирал же осмелился оскорбить королеву, и с ним мне предстоит биться не на жизнь, а на смерть.

— Сеньор, для меня большая честь помериться силами с вами, и я просил бы оказать мне ее немедленно, если бы не поклялся отомстить прежде этому спесивому трусу, хвастуну и бахвалу.

— Вернемся в дом, сеньоры: женщины, вино и карты ждут нас. Будем же развлекаться до утра и забудем все огорчения.

Войдя в дом, они повеселели, стали еще бесшабашнее, чем до ссоры, всю ночь смеялись, играли и пили. А когда проснулся Мадрид, они разошлись: одни — чтобы отдохнуть, другие — чтобы заняться подготовкой поединка. Группа сеньоров отправилась к дому адмирала, которого они застали еще в постели, и велели разбудить его по срочному делу.

Есть ли что-нибудь более срочное, нежели удар шпаги, пронзающий тело!

Адмирал был самым коварным, самым изворотливым и самым опасным человеком во всей Испании. Отъявленный лентяй, он обладал необычайной живостью ума, и его леность, которой он ловко прикрывался, обеспечивала ему большие выгоды.

Секунданты Сифуэнтеса вошли в его спальню; адмирал лежал в постели и, зевая, спросил их, как это им удалось встать так рано после столь бурной ночи.

— По очень простой причине: мы не ложились, — ответили они.

Адмирал начал шутить, опутывая посетителей бесконечными хитроумными уловками и не давая им возможности сказать хоть слово по поводу их утреннего визита; ничего не оставалось, как без всякой учтивости перейти к делу, что и взял на себя дон Эстебан. Он оборвал адмирала на середине изысканнейшей фразы и прямо объявил ему:

— Это прекрасно, адмирал, но мы пришли сюда по другому поводу.

— Неужели я буду иметь удовольствие оказать вам какую-то услугу, сеньоры?

— По правде сказать, да! — продолжал Сан-Эстебан. — Можешь доказать нам, что ты не трус и не обесчестишь звание гранда Испании.

Адмирал рассмеялся и ответил:

— О! Какая великолепная шутка!

— Ты считаешь это шуткой?

— Конечно! Если бы все обстояло серьезно, разве ты бросил бы мне такое в лицо? Продолжай: я тебя слушаю.

Пораженный столь откровенным бесстыдством, Сан-Эстебан без дальних слов рассказал адмиралу, что произошло накануне после его ухода: о двух вызовах, на которые он должен ответить, и о том, чего ждут от него в сложившихся обстоятельствах.

Адмирал выслушал Сан-Эстебана с улыбкой, по-прежнему хладнокровно и ни разу не перебил его.

— И это все? — спросил он.

— Чего же ты еще хочешь?

— Я хотел бы, чтобы разумные люди не повторяли мне бредовых измышлений пьяниц и не придавали значения словам, которые того не заслуживают. Слишком велика честь!

Секунданты удивленно переглянулись.

— Клянусь тебе, — сказал дон Эстебан, — ни о каких пьяных измышлениях речь идти не может, мы все были в здравом уме и твердой памяти, когда это произошло.

— Ну хорошо, хорошо! Говори, если хочешь.

— Я опять клянусь, что понапрасну не ввязался бы в это дело; ты будешь драться, а если откажешься от дуэли, и в первую очередь с иностранцем, то мы, по меньшей мере пятнадцать сеньоров, дадим тебе пощечину прямо в покоях королевы: от их имени я даю в этом слово.

— А я его подтверждаю, — заявил Фрихильяна.

Адмирал понял, что дело зашло слишком далеко и уловками здесь не обойдешься. Он искал способ выкрутиться и выиграть время, чтобы найти спасительную лазейку:

— Прекрасно, прекрасно, сеньоры, но немного терпения и хладнокровия. Ничто не дает вам права так унижать меня, и, поскольку вы желаете, чтобы я отнесся к этому всерьез, пусть так и будет.

— В самом деле? Ты будешь драться?

— Буду ли я драться? Конечно. Но я не так безрассуден, как вы, и предпочел бы действовать решительно.

— Значит, сегодня?..

— Разумеется, сегодня. Только дайте мне время встать и найти секундантов. Вы будете представлять Сифуэнтеса?

— Да.

— Я выберу вам двух достойных противников. Вы услышите обо мне в течение дня.