Короли Вероны - Дэвид Бликст

Позади кто-то кашлянул, и Пьетро решил, что преградил путь некоему достойному синьору. Когда Пьетро вошел на лоджию, гости посторонились, по великолепной одежде узнав в нем свежеиспеченного рыцаря. Незнакомые мужчины громко поздравляли Пьетро, он махал в ответ и неловко благодарил.

— Эй, Алагьери!

Руку Пьетро стиснуло стальное пожатие, а в следующую секунду он и сам оказался в клещах. Он старался определить, где же видел этого парня…

— Мы встречались сегодня — правда, должен признаться, я был груб. Извини за случай в туннеле.

«Ну конечно!»

— Ничего — я тоже вел себя не лучшим образом. Забудем об этом.

Молодой человек испустил вздох облегчения.

— Отлично. Я боялся, что ты потребуешь сатисфакции, или как оно там называется. Меня зовут Уго де Середжо. — Ладонь Пьетро снова стиснули стальные клещи. — На углу меня ждут друзья — мы решили, что с нас на сегодня соревнований хватит. Присоединяйся! Хочу представить им человека, который спас мне жизнь.

— Какое там спас! Нам обоим просто повезло.

— Спас или не спас, все равно подходи. Очень хочется узнать, каково быть сыном великого поэта.

Тут Пьетро увидел женщину, по которой томился целый день.

— Может, я попозже подойду? Мне надо кое с кем поговорить.

Середжо грубовато потрепал Меркурио по холке.

— Конечно! Мы будем через дорогу, имей в виду. — И Середжо пошел к своим приятелям, в то время как Пьетро и Меркурио направились в противоположную сторону, в дальний конец лоджии.

Катерина делла Скала, в замужестве да Ногарола, сидела поодаль от толпы. Пьетро ожидал увидеть при ней целую свиту, какую привык видеть у Кангранде и Джованны. Конечно, донну Катерину должны окружать прекраснейшие дамы Виченцы, учитывая, сколь умна и благородна она сама. Однако, за исключением одной-единственной молоденькой служанки, рядом с донной Катериной не было ни души — что в условиях битком набитой народом лоджии казалось почти чудом.

На коленях донны Катерины пыхтела и ворочалась причина такой изоляции. Пьетро никак не ожидал, что она привезет малыша в Верону, не говоря уже о том, что покажется с ним на людях — все равно что отвесит Джованне делла Скала пощечину.

«Вот сын, которого ты не смогла родить моему брату, — всем своим видом говорила Катерина, — и я лично его воспитаю. Тебе мы ребенка не доверим».

Супруга Кангранде, напротив, привела на лоджию всю свою шумную свиту. Дамы и синьоры старательно отводили глаза от полной достоинства женщины и ребенка — ребенка, который уже сейчас демонстрировал поразительное сходство со своим отцом.

Катерина от нечего делать болтала с молоденькой служанкой, по-видимому, нянькой мальчика. Пьетро огляделся. К несчастью, Баилардино в непосредственной близости не наблюдалось. Пьетро нужен был спутник, иначе беседа с донной Катериной выглядела бы неприлично, пусть даже только в его глазах.

Помощь пришла неожиданно — от отца. Поэт появился с кубком подогретой мадейры. Посуда здесь была тоньше, чем в пиршественной зале; Данте, например, держал кубок из горного хрусталя, богато украшенный резьбой. Хорошо известное отвращение Кангранде ко всяческим «завитушкам и побрякушкам» ничуть не повлияло на художественный вкус его жены. Впрочем, и на художественный вкус его дворецкого тоже.

— Отец, не желаете ли присесть?

В ответ Данте вскинул бровь, давая понять, что не намерен отвечать на глупые вопросы. Опираясь на костыль, Пьетро повел отца к донне Катерине.

Когда они приблизились, Катерина, улыбнувшись, спросила:

— Пьетро, ты решил разделить со мной изгнание?

Пьетро старательно поклонился. Он вспомнил, как пытался изогнуться в поклоне на ступенях палаццо семейства да Ногарола. Тогда Катерина проигнорировала его потуги — ее больше интересовала рана. Пожалеет ли она его сейчас? Однако Катерина сделала вид, что обиделась на галантный поклон юноши.

— Пьетро Алагьери! Как вы смеете дразнить меня своими светскими замашками, когда видите, что я не могу встать и сделать подобающий моему положению реверанс? — Катерина указала на ребенка, барахтающегося у нее на коленях. — Я решила, раз уж мне нельзя принять участие в светском обеде, буду нести свой крест. Он виноват в моем изгнании и просто обязан разделить его со мной. Вдобавок у остальных гостей теперь есть о чем поговорить.

— Вы знаете моего отца? — спросил Пьетро.

— Кто же его не знает? Впрочем, я рада похвастаться, что познакомилась с мессэром Данте еще до его сошествия в ад. А это кто? — Катерина указала на щенка, который не мигая смотрел на ребенка.

— Его зовут Меркурио. — Пьетро дернул щенка за ошейник, и тот послушно свернулся у его правой ноги.

— Похоже, мадонна, вам изгнание не в тягость, — заметил Данте. Усевшись на скамью, он добавил: — Какой подвижный мальчик.

— Слишком подвижный, благослови его Господь. До того довел свою бедную няню, что она чуть было не выбросила его в окно. Он слишком мал для своего возраста — наверно, потому, что тратит все силы на то, чтобы не заснуть. Пьетро, прошу тебя, не стой столбом. — Катерина высвободила руку из маленьких пальчиков и указала юноше на скамью рядом с собой. Малыш тотчас предпринял попытку соскользнуть на пол.

— Значит, с ним нелегко приходится, — произнес Данте, наклоняясь к ребенку. Крохотная ручка немедленно вцепилась ему в бороду. Данте рассмеялся. Малыш потянул сильнее, напрягая все свои мускулы, словно в лице поэта видел гору, на которую следовало взобраться. Затем он ухватил Данте за выпирающую нижнюю губу. Поэт взвыл.

— Ческо! Как тебе не стыдно! Позвольте, я сама, мессэр Данте.

Катерина отстранила неумелые руки поэта и своими длинными тонкими пальцами стиснула пухлые запястья малыша. Пьетро видел, как побелели костяшки ее пальцев. Глазенки Ческо расширились. Когда Катерина отпустила его, он инстинктивно разжал ручонки, и Данте наконец освободился. Мальчик воззрился на Катерину, словно наказание только развлекло его. Катерина едва взглянула на племянника.

— Синьора, мне забрать ребенка? — вмешалась нянька.

— Спасибо, Нина, не надо — я справлюсь. Как вы успели заметить, синьор Алагьери, недавно Ческо научился карабкаться и теперь карабкается буквально на все и уж тем более не пропускает ни одной лестницы. Я со страхом жду того дня, когда он сделает свой первый шаг.

Катерина принялась качать мальчика на коленях, чтобы отвлечь его от бороды гения. Это не помогло — Ческо не отрываясь смотрел на черную бороду. Данте, потирая подбородок, отвечал ему взглядом, полным настороженного любопытства.

— Пьетро, если малыш улизнет, я от тебя отрекусь. Вот это хватка! Полагаю, Ческо унаследовал ее от своего отца?

— Право, не знаю, мессэр Данте. Меня он так хватает по сто раз на день, однако я до сих пор сомневаюсь, кто из родителей в ответе за эти повадки.