Робин Гуд - Александр Дюма

— Именно так; Мод и Уильям давно любили друг друга.

— Мод любила Красного Уилла? Что вы такое говорите, Робин? По-моему, сердце этой юной особы принадлежало вам.

— Нет, нет, вы ошибаетесь.

— Вовсе нет, я теперь припоминаю, что если она вас и не любила, — а я в этом сильно сомневаюсь, — то вы питали к ней глубокие и нежные чувства.

— Я тогда любил и теперь люблю ее как брат.

— Да неужели? — лукаво спросил рыцарь.

— Честью клянусь, это так, — ответил Робин, — но давайте вернемся к Уильяму. Вот что произошло. За час до венчания он исчез, и я лишь недавно узнал, что его похитили солдаты барона. Я собрал своих людей, скоро они уже будут близко и смогут меня услышать, и рассчитываю с их помощью и моей ловкостью освободить Уильяма.

— А где он?

— Наверное, в Ноттингемском замке; скоро узнаем точно.

— Не торопитесь с решением, дорогой Робин, подождите до завтра; я встречусь с бароном и употреблю все возможное — и просьбы и угрозы, — чтобы освободить вашего двоюродного брата.

— Но если этот старый негодяй совершит какие-либо поспешные действия, не придется ли мне всю жизнь раскаиваться, что я потерял эти несколько часов?

— А у вас есть причины этого опасаться?

— Зачем вы задаете мне этот вопрос, дорогой Аллан, если вы лучше меня знаете, каков будет ответ? Вам хорошо известно, что у лорда Фиц-Олвина нет ни сердца, ни души, ни жалости. Если бы он посмел собственноручно повесить Уилла, уж будьте уверены, он бы это сделал. Я должен поторопиться вырвать Уилла из этих львиных когтей, если я не хочу потерять его навечно.

— Может быть, вы и правы, дорогой Робин, и моя осторожность в этом случае может быть опасной. Я сейчас же отправляюсь в замок и, оказавшись там, возможно буду вам чем-то полезен. Я расспрошу барона, а если он не ответит на мои вопросы, обращусь к солдатам; перед щедрым вознаграждением, я надеюсь, они не устоят; вы можете на меня рассчитывать; если же мои усилия не увенчаются успехом, я извещу вас, что вы должны действовать со всей возможной поспешностью.

— Решено, рыцарь. Смотрите, мой человек возвращается, а с ним Хэлберт, молочный брат Мод. Сейчас мы что-нибудь узнаем о том, что ждет бедного Уилла.

— Ну, так что? — спросил Робин, обняв своего молодого друга.

— Мне почти нечего вам сказать, — ответил Хэлберт, — я знаю только, что в Ноттингемский замок привезли пленника, а Мач мне сообщил, что этот несчастный — наш бедный друг Красный Уилл. Если вы хотите попытаться спасти его, Робин, это нужно делать немедленно. Один монах-пилигрим, проходивший через Ноттингем, был приглашен в замок, чтобы исповедать узника.

— Пресвятая Матерь Божья, сжалься над нами! — дрожащим голосом воскликнул Робин. — Уиллу, моему бедному Уиллу угрожает смерть! Его нужно похитить из замка во что бы то ни стало! И больше вы ничего не знаете, Хэлберт? — добавил Робин.

— В отношении Уилла ничего; но я узнал, что леди Кристабель в конце недели должна выйти замуж.

— Леди Кристабель должна выйти замуж? — переспросил Аллан.

— Да, милорд, — ответил Хэлберт, удивленно глядя на рыцаря, — она выходит замуж за самого богатого норманна во всей Англии.

— Этого не может быть! — воскликнул Аллан Клер.

— Это правда, — продолжал Хэлберт, — и в замке готовятся широко отпраздновать это радостное событие.

— Радостное событие! — горько повторил Аллан. — И как же зовут негодяя, вознамерившегося жениться на леди Кристабель?

— Значит, вы чужой в наших краях, милорд, — сказал Хэлберт, — раз вы не знаете об огромной радости его светлости Фиц-Олвина. Его светлость был так ловок, что ему удалось заполучить огромное состояние, при надлежащее сэру Тристраму Голдсборо.

— Леди Кристабель станет женой этого отвратительного старика?! — в полном изумлении воскликнул рыцарь. — Да ведь это полутруп. Это чудовищный урод и гнусный скупец! Дочь барона Фиц-Олвина — моя невеста, и до последнего моего вздоха никто, кроме меня, не получит прав на ее сердце.

— Ваша невеста, милорд?! Кто же вы?

— Это рыцарь Аллан Клер, — ответил Робин.

— Брат леди Марианны? Тот, кого так нежно любит леди Кристабель?

— Да, дорогой Хэл, — ответил Аллан.

— Ура! — закричал Хэлберт, подбрасывая в воздух шапку. — Как удачно вы приехали! Добро пожаловать в Англию, сударь; ваш приезд наконец-то осушит слезы вашей невесты, и на ее прекрасном лице расцветет улыбка. Торжества этого ужасного бракосочетания должны состояться в конце недели; если вы хотите ему воспрепятствовать, время терять нельзя.

— Я немедленно отправлюсь к барону, — ответил Аллан, — и если он полагает, что и теперь может поступать по отношению ко мне так, как ему вздумается, то он ошибается .

— Рассчитывайте на мою помощь, рыцарь, — сказал Робин. — Мы похитим леди Кристабель. Я думаю, что мы все четверо отправимся к замку, но войдете туда вы один, а мы с Хэлбертом и Мачем будем ждать вашего возвращения.

Молодые люди вскоре подошли к самым стенам замка и в ту минуту, когда рыцарь уже направлялся к подъемному мосту, послышался скрежет цепей, мост опустился и из ворот вышел старик в одежде пилигрима.

— А вот и исповедник, которого барон пригласил к несчастному Уильяму, — сказал Хэлберт, — расспросите его, Робин, он нам расскажет, быть может, какая участь уготована нашему другу.

— Мне в голову пришла та же мысль, дорогой Хэлберт, и я считаю, что встреча с этим святым человеком — это помощь божественного Провидения. Да сохранит вас Дева Мария, святой отец! — сказал Робин, почтительно кланяясь старику.

— Да сбудется по молитве твоей, сын мой! — ответил пилигрим

— Вы издалека идете, отец мой?

— Из Святой земли; я совершил долгое и трудное паломничество, чтобы искупить грехи молодости, а теперь, усталый и обессилевший, возвращаюсь, чтобы умереть под родным небом.

— Господь послал вам долгую жизнь, святой отец.

— Да, сын мой, мне уже скоро девяносто лет, и жизнь моя теперь кажется всего лишь сном.

— Молю Деву Марию ниспослать вам мир и покой в оставшиеся вам дни, святой отец.

— Да будет так, милое дитя с ласковым и благочестивым сердцем. И я в свою очередь призываю Господа излить на тебя всю Небесную благодать. Ты добрый юноша и верующий, так прояви милосердие и подумай о тех, кто страдает и должен скоро умереть.

— Объяснитесь, святой отец, я вас не понимаю, — с дрожью в голосе сказал Робин.

— Увы, увы! — воскликнул старик. — Одна душа должна скоро вернуться на Небо, в свою горную обитель, а телу, в котором она живет, нет и тридцати лет. Человек твоего, наверное, возраста скоро должен умереть страшной смертью; молись за него, сын мой.