Саблями крещенные - Богдан Сушинский

Хотя комната больше напоминала штурманскую каюту, нежели жилье рыбака, Шкипер почему-то был одет в черный камзол, белую сорочку с мудреными кружевными оборками на рукавах и короткие черные панталоны. В этом одеянии он больше был похож на университетского профессора, нежели на моряка, о котором ходила слава не только как об опытном шкипере, но и как о пирате, успешно промышлявшем в свое время где-то у островов Вест-Индии, а потом благополучно перешедшем на службу в королевский флот.

— Значит, вы, наконец, решили разделаться с эскадрой испанских рейдеров, — важно произнес Шкипер, садясь на единственный свободный стул последним. Если бы не загарно-пепельный цвет его лица, оно вполне могло бы сойти за аристократическое — столько всего утонченного было заложено в нем природой. — Однако среди вас не оказалось ни одного моряка. Я так полагаю, на паруса глядя.

— Зато мы знали, к кому следует обратиться, — с едва заметной иронией напомнил ему д’Орден. — Теперь, когда цель нашего совета вам ясна, господин Шкипер… Какое решение вы можете предложить?

— Для начала — вина, — уверенно взялся за бутылку хозяин каменной шхуны. — Думаю, что ничего более разумного никто из вас в моем доме не предложит.

С ним охотно согласились. Но когда после третьей кружки Сирко почувствовал, что это предложение Шкипера может оказаться последним, он спросил:

— Какова, на ваш взгляд, цель испанской эскадры? Чего хотят добиться корсары?

— Прежде всего, отвлечь наши войска от Дюнкерка, который испанцы в скором времени вновь намерены штурмовать.

— Они уже подошли к крепости и начали осаду, — уточнил д’Орден.

Услышав об этом, Сирко и Гяур удивленно взглянули на француза, поскольку для них это тоже оказалось новостью.

— Гонец сообщил мне эту весть накануне нашего отъезда сюда, — почувствовал себя виноватым д’Орден. — Не хотел расстраивать вас, людей, штурмом взявших Дюнкерк.

— Но городом они пока что не овладели? — уточнил Гяур.

— Гонец утверждал, что утром город все еще был нашим. Но сейчас дело идет к вечеру.

Полковник грустно промолчал. Он знал, что гарнизон в крепости остался небольшой. Очевидно, в Париже решили, что так скоро испанцы под его стены не сунутся.

— Где базируются эти корабли? — вновь обратился к Шкиперу князь Гяур.

— Во Фландрии. Неподалеку от Остенде. Я так полагаю, на паруса глядя.

— Далековато. Поближе гавани они себе не подыскали? Ведь сейчас корабли рейдируют между Дюнкерком и Кале.

— Такие же эскадры корсарствуют теперь между Гавром и Шербуром, между Сен-Брие и Брестом, у берегов Бретани, — заметил д’Орден. — Однако вопрос стоит того, чтобы на него ответить: действительно, пытался ли капитан галиона «Сан-тандер» присмотреть себе какую-либо бухточку?

Шкипер поднялся, подошел к окну-иллюминатору и так, стоя вполоборота, чтобы держать в поле зрения и своих гостей, и часть залива, в котором, на песчаной отмели, догорали подожженные испанцами рыбацкие челны, произнес:

— В двух милях отсюда, в сторону Дюнкерка, есть удобная бухточка у поселка Анандэ.

— Где расположен мощный форт, который им не по зубам, — оживился полковник.

— Вот именно, мсье. Они трижды пытались высаживаться там, но орудия форта отпугивали корабли и топили шлюпки. Несколько раз посылали на берег лазутчиков, и создалось впечатление, что свой человек есть у них и в самом поселке. Вполне возможно, что это один из моряков, служивших ранее на испанском королевском флоте. Испанцы всегда нанимали матросов из местных молодых рыбаков, считая фламандцев прирожденными мореходами. И не ошибались, я так полагаю, на паруса глядя.

— В этом нет никакого сомнения, — недовольно проворчал д’Орден. Он был бретонцем, а в его благословенной Богом Бретани ^[6] всегда считали, что лучше бретонцев моряков не существует, поскольку таковых не может существовать в природе. Как, впрочем, и солдат.

— И вы даже знаете, кто именно этот бывший моряк, решивший и впредь служить королю Испании — что, по нынешним временам, значительно выгоднее, нежели королю Франции, — предположил Гяур.

Шкипер вернулся к столу, налил себе полкружки вина, опустошил ее и только тогда ответил:

— В общем-то, догадываюсь.

— Если это ваш знакомый, то сразу же должны предупредить, что не собираемся казнить его по законам военного времени.

— Это важно.

— Но потребуем от него помощи.

— Помочь Франции — истинно так, истинно, — добавил Сирко. До сих пор он пытался не вмешиваться в разговор, зная, что князю Гяуру общаться с французами значительно легче.

— Я постараюсь убедить его в этом, — натужно произнес Шкипер, сдавливая пальцами свою гортань. Даже вино причиняло ему боль.

— Послушайте, — вдруг холодно вскипел полковник д’Орден, обращаясь к Сирко и Гяуру. — Вы здесь рассуждаете так, словно уже выработали какой-то план, согласно которому способны противостоять испанским рейдерам. Но если действительно выработали, то, может быть, посвятите в него и нас с лейтенантом? А то мы начинаем чувствовать себя лишними.

— Справедливое требование, — взглянул Гяур на Сирко.

— Вот вы и посвятите полковника д’Ордена и этого лейтенанта в наш план, — молвил Сирко. — Мой французский совершенен, но не настолько…

Гяур улыбнулся. О том французском языке, на котором пытался общаться Сирко, среди казаков, как, впрочем, и среди близких к ним французов, уже начинали слагать легенды. В общем-то, он усвоил многие слова, фразы и довольно сносно мог изъясняться на любые темы. Однако часто забывал, что беседует с французами, и иногда ему казалось: достаточно к украинскому слову добавить предлог «ля», и язык, на котором он говорит, покажется всем французским. Поэтому «французский от Сирко» — под хохот казаков и в их легендах на франко-украинский лад — выглядел приблизительно так: «ля вино», «ля Сирко», «ля кобыла», «а ля ничего себе мадемуазель!..».

— Так вот, господа, — опустил два огромных кулака на стол князь Гяур. — Испанцы рейдируют вдоль побережья, терзая нашу оборону да изматывая солдат, которые вынуждены гоняться за ними, пытаясь успеть повсюду, где только идальго придет в голову высадить свой десант; а главное — отвлекая значительные силы французских войск и казаков от Дюнкерка.

— Я тоже так полагаю, на паруса глядя, — натужно просипел Шкипер, судорожно хватаясь за горло.

— Понятно, что дальше воевать таким образом невозможно. Поэтому мы решили напасть на эскадру и если не уничтожить ее, то, по крайней мере, на какое-то время вывести из строя.

— Прекрасная мысль. Но в том-то и дело, что у нас нет кораблей, — устало развел руками д’Орден. — Я уже говорил об этом. Здесь, у берегов Фландрии, пока что господствуют испанцы, только испанцы. На море у нас нет сил, способных противостоять им.