Жребий вечности - Богдан Сушинский

– Вам известно, кто и почему убил Ганса Дольгера? – прервал ее рассуждения Отто Скорцени.

– Имен не знаю. Но предполагаю, что в его судьбу вмешались «Стражи Земли»^[10].

– Мне приходилось слышать о них. Некое влиятельное международное тайное общество.

– По структуре своей напоминающее тайный рыцарско-монашеский орден, наподобие ордена иезуитов или ордена Сиона. Орден Стражей Земли, несомненно, является одним из наиболее древних, тайных и агрессивных. Адепты его уверовали, что являются спасителями планеты, поскольку всячески мешают техническому развитию цивилизации, пытаясь направить это развитие в русло оккультизма и высшей, некими таинственными учителями освященной, духовности. Кстати, объективности ради должна заметить, что этот Орден действительно обладает какими-то древними летописями и какими-то тайнами предыдущих цивилизаций; он накопил немало сведений, касающихся контактов наших предков с космосом, и технических достижений предыдущих земных рас.

– Тогда понятно, какова его ритуальная основа.

– Вот только долг свой стражи видят в том, чтобы скрыть все эти сведения от нынешних ученых, затормозить прогресс; выкрасть, дискредитировать или уничтожить все рукописи, чертежи, технические обоснования, диссертационные работы, которые способствуют прогрессу науки и техники, в том числе и в области вооружений.

– Вы знакомы хотя бы с одним из таких стражей?

– Я веду довольно замкнутый образ жизни, что вполне оправдано родом моих занятий.

– Однако вы знаете имя человека, который способен вывести гестапо на след адептов ордена Стражей Земли.

– Я действительно «осчастливила» бы гестапо одним таким именем, но дело в том, что группенфюрер СС Мюллер знает его лучше меня.

– Зачем прибегать к помощи Мюллера, если имя знакомо вам? Кто этот человек?

– Фюрер. – Прошло несколько томительных секунд, прежде чем Неземная Мария, насладившись растерянностью Скорцени, великодушно уточнила: – Говоря «Фюрер», я не имею в виду Адольфа Гитлера. Речь идет о его личном и тайном астрологе, чья, как это ни странно, настоящая фамилия – Фюрер^[11]. Вы, очевидно, не знали о существовании такого тайного звездочета фюрера.

– Признаюсь, что не знал.

– Нет, сам Фюрер-звездочет к ордену Стражей не принадлежит, для этого он слишком, ну, скажем так, простоват. Но кое-что ему может быть известно. Во всяком случае, кто-то из стражей вполне мог выходить на связь с фюрером благодаря его Фюреру-звездочету.

– Даже так?!

– Только мой вам совет, Скорцени, не вмешивайтесь в эти сферы, у вас и так полно всевозможных заданий и поручений фюрера. Так что пусть Фюрером фюрера занимается гестапо, которое, конечно же, заниматься этим не станет. И еще одно, – поспешно добавила Мария, опасаясь, как бы Скорцени не перехватил инициативу в этом общении. – После этого телефонного разговора особой надобности в нашей послезавтрашней встрече уже нет.

– Но я хотел…

– Не надо объяснений, штурмбаннфюрер. Да, я говорила, что эта встреча предначертана, однако не следует забывать, что судьба состоит из роковых и нероковых встреч и событий. Нероковые отличаются тем, что они допускают вариантность событий. Если человек предупрежден о таком событии, он способен повлиять на его ход. Так вот, считайте, что я вас предупредила и тотчас же освободила от рокового приговора судьбы. Тем более что вам предстоит встреча с женщиной, которая вам по-настоящему нравится и которая доставит вам немало прекрасных минут.

– Вам известно имя этой женщины?

– Постыдитесь, Скорцени! Зачем оно мне? Да и вообще, этой вашей женщине имя не нужно, потому что это Ваша Женщина. И не спрашивайте, почему я знаю об этой встрече. В таких случаях я отвечаю фразой моей подруги, картежной гадалки: «Так легла ваша карта!»

– Этот ответ меня вполне удовлетворяет.

– Приглашение на охоту в Пенемюнденские болота вы, надеюсь, уже получили?

Скорцени помнил, что в прежние времена Пенемюнденские болота действительно славились свой охотой на уток, в сезон которой туда съезжались аристократы-охотники не только со всей Бранденбургской земли, но и со всего Поморья. Во всяком случае, до сих пор все в принципе, в сути своей запретные разговоры о Пенемюнде и делах Пенемюнденского исследовательского центра Ракетный Барон фон Браун благополучно сводил к теперь уже тоже для всех, кроме него самого, запрещенной утиной охоте. С которой он связывал даже само появление на острове Узедом ракетного центра.

«Когда остро встал вопрос об испытательном ракетном полигоне, – рассказывал как-то Браун в узком кругу офицеров СД, – который бы находился где-то на побережье, чтобы осколки ракет не поражали населенные пункты, я отправился в свое имение в Силезии. При первом же упоминании о том, что я ищу для своей испытательной станции подходящее место, моя мать вспомнила о Пенемюнде, где любили охотиться на уток еще ее отец и дед. До этого в районе деревушки Пенемюнде я никогда не был, но, побывав в охотничьих местах Узедома, понял: лучшего места, чем этот малозаселенный полудикий островок, мне не найти!»

– Вы оказались правы, госпожа Воттэ, приглашение на охоту я действительно получил, – признал теперь Скорцени. – И это сильный аргумент в вашу пользу.

– Но только помните, что я об этой «поднебесной забаве» говорила.

Скорцени помнил: Неземная Мария предвещала этой страшной «поднебесной забаве» очередную неудачу.