Скарабей сердца - Савиор Пиротта

Он указал костылём на узкий проход.

– Она там.

Ренни и Маху торопливо покинули круглую комнату.

– Ты дал этим детям лука? – спросил Ренни. – Когда это было?

– В прошлом году, – ответил Маху и улыбнулся. – Но я не давал им своего лука. Я не могу себе позволить отдавать что-то. Я просто показал им поле, принадлежащее богатому фермеру.

– Ну ты и хитрюга, – сказал Ренни.

Они пришли в другую комнату, с яркими стенами, на которых были изображены боги и богини Кемета. За сломанным алтарём стояла огромная статуя Собека, бога с крокодильей головой. В чаше перед ним горел огонь, отбрасывая на стены жутковатые тени, так что казалось, будто нарисованные боги ожили и движутся.

Из теней вышла девочка. Она была красивой, с громадными тёмными глазами и тонкими бровями. Её длинные густые волосы спускались ниже плеч.

– Кто ищет прорицательницу крокодильего бога? – глубоким голосом вопросила она. А потом, видимо, узнала Маху, потому что глаза у неё засияли. – Маху! – воскликнула она нормальным девчачьим голосом. – Как приятно тебя видеть. Я знала, что ты снова меня навестишь.

– Это боги тебе сказали? – спросил Маху.

– Не говори глупостей, – ответила девочка. – Я занимаюсь прорицанием только по важным вопросам.

– Это мой брат Ренни, – представил Маху. Он подпихнул Ренни вперёд. – Поклонись ей. Она сбежавшая принцесса.

– Мой полный титул – принцесса Балаал, первая дочь Того, Кто Правит Городом У Моря, – объяснила девочка. – Но близкие друзья зовут меня просто Балаал. – Она протянула руку. – Ты тоже можешь меня так называть.

Ренни наклонился поцеловать руку принцессы, но она быстро отдёрнула её и засмеялась.

– Я лишь пошутила. Истинная принцесса не нуждается в том, чтобы её руку целовали. Она знает о своём благородстве с момента рождения.

– Балаал родом из страны Фенху[13], – объяснил Маху.

– Я не бегу от правосудия, – сказала Балаал. – Мой отец отправил меня в безопасное место, потому что в нашей стране есть повстанцы, которые хотят уничтожить нашу семью и захватить власть.

– Балаал могла бы купить себе дворец, если бы захотела, – объяснил Маху. – У неё могли бы быть стража и слуги, которые исполняли бы все её прихоти, но она предпочитает жить с бездомными детьми на Крокодильем острове.

– Враги моего отца тут же нашли бы меня, живи я во дворце, – сказала Балаал. – Кроме того, я нужна этим детям. – Она улыбнулась Ренни. – Твой брат очень гордится тобой. Он сказал мне, что ты художник.

– Я ещё сеш кедут, ученик художника, – застенчиво ответил Ренни. – Но я надеюсь, что буду работать в великих храмах, когда вырасту.

– Вы здесь, в Чёрной земле, любите великие храмы, – кивнула Балаал. Она повернулась к Маху. – Чем я могу вам помочь?

– Один мальчишка украл у нас амулет, – сказал Маху. – Мы хотим найти его и вернуть амулет. – Он посмотрел на Ренни. – Если нам нужна её помощь, придётся рассказать правду.

– Видимо, вы и сами совершили преступление, – догадалась Балаал.

Маху кивнул.

– Мы украли скарабея сердца из гробницы и должны вернуть его завтра, до конца Прекрасного праздника Долины. Если не вернём, человек, у которого мы его украли, не пройдёт испытания Анубиса. Его сердце сожрёт Амат, чудище тьмы.

– А ка мертвеца придёт за нами, – добавил Ренни. – Мальчишка, который украл у нас амулет, – рыбак. Мы не знаем, где его искать.

– Я должна связаться с богами и выяснить, где он, – решила Балаал.

– Ты будешь говорить с Собеком? – спросил Ренни.

– Нет, – ответила Балаал. – Боги Чёрной земли отвечают только на простые вопросы – да или нет. Я свяжусь с моей собственной богиней, Астартой, – она говорит со мной из-за завесы.

Балаал накинула на лицо тонкую вуаль.

– Встаньте по другую сторону алтаря, если хотите посмотреть. Но что бы ни случилось, не прерывайте меня.

Она набросила на статую Собека тяжёлую ткань, пряча лицо бога. Потом подкинула в огонь на алтаре веточек и трав, отчего пламя взвилось к потолку. Открыв какой-то сосуд, принцесса рассыпала белый порошок. От огня поднялась плотная пелена серебристого дыма. Ренни видел, как в нём отразилось лицо Балаал: волосы обрамляют его ореолом, глаза круглые.

С губ Балаал сорвался странный, какой-то птичий звук. По коже Ренни поползли мурашки. Он твёрдо верил в богов Чёрной земли, и от этой связи с божествами чужих стран ему сделалось не по себе. Не оскорбятся ли великие боги Хатхор и Исида, что он ищет помощи у нездешней богини? Не разозлится ли Собек, что Ренни позволил кому-то скрыть ему лицо в его собственном храме? Мальчик надеялся, что нет.

Огонь в чаше угас. Серебристый дым рассеялся. Балаал сняла вуаль.

– Богиня говорила со мной, – сказала она. – Мальчика, который украл ваш амулет, контролирует некто очень могущественный. Астарта говорит мне, что мы отыщем его в великом храме Амона-Ра.

– Тогда мы немедленно отправимся туда! – заявил Маху. Он повернулся к Ренни. – Идём, братишка. Обратно в лодку. Нельзя терять времени.

– Я отправлюсь с вами, – решила Балаал. – Ещё богиня сказала, что вам понадобится моя помощь.

7. В храме Амона-Ра

К тому времени, как Маху, Ренни и Балаал достигли окраины Васета, солнце ещё не поднялось. Они спрятали лодку за валуном и пешком отправились вдоль берегов Великой реки. Настал день Прекрасного праздника Долины, и люди толпами прибывали со всей Чёрной земли. Все, казалось, направлялись к Несут-Тови, храмам, посвящённым Амону-Ра, где на просторном дворе, ограждённом стенами, будут раздавать бесплатную еду и напитки.

– Будет очень тяжело заметить вора в такой толпе, – нахмурился Ренни. – Я, возможно, даже не узнаю его. Мы видели его всего пару мгновений в темноте.

– Не волнуйся, я хорошо запоминаю лица, – заверил его Маху. – Я этого злодея где угодно узнаю.

– Но когда мы найдём его, как мы отнимем у него скарабея сердца? – спросил Ренни.

– Терпение, братишка, – сказал Маху. – Решим эту проблему, когда доберёмся до неё.

Чем ближе они подходили к храму, тем плотнее становились толпы. Они напоминали Маху реку после потопов, когда могущественные воды поднимаются, затопляя берега и смывая всё на своём пути. Повсюду были меджаи – на тот случай, если толпа выйдет из-под контроля. На праздниках с бесплатной едой часто разгорались драки, оставляя раненых и убитых.

«Ренни прав, – подумал Маху. – В этом людском потоке заметить вора будет очень сложно».

Он вгляделся в толпу и заметил одинокую фигурку, пробирающуюся сквозь море людей: