Одинокое ранчо (сборник) - Томас Майн Рид

Урага и его уланы продолжают поход, направляясь через Льяно-Эстакадо на запад. Отряд, построенный в колонну по два, снова растягивается длинной линией, оружие и снаряжение солдат блестит на солнце, а ветер треплет флюгера на пиках. Пленники располагаются в нескольких шеренгах от конца строя, с флангов их стерегут по ряду всадников. Женщины впереди, рядом с проводником и младшим лейтенантом, возглавляющим ордер.

По известным одному ему соображениям уланский полковник не навязывает пленницам своего общества. Он намеревается сделать это в свое время, но пока оно еще не пришло. Не принимает Урага участия и в руководстве маршем – эта функция возложена на альфереса, а сам командир и Роблес скачут в нескольких сотнях шагов впереди отряда.

Урага отстранился от всех с целью поговорить с адъютантом, не опасаясь быть подслушанным.

– Итак, айуданте, каково теперь ваше мнение о состоянии дел? – начинает он, как только они удаляются на безопасное расстояние.

– Думается, мы славно все провернули, хоть и не совсем так, как хотелось бы вам.

– Совсем не так. Но я не теряю надежды, что в свое время все наладится. Этот малый, Мануэль, выведал у приятеля-слуги, что наши американские друзья уехали в поселения в долине Дель-Норте. Я удивлюсь, если мы не обнаружим их там. И удивлюсь еще сильнее, если не заставлю их уплатить мне окончательный расчет. Караха, ни один из них не покинет Нью-Мексико живым!

– А как с этой парочкой – нашими мексиканскими друзьями?

– Тут все наоборот – ни один из них не достигнет Нью-Мексико живым.

– Подумываете прикончить их по дороге?

– Не просто подумываю, но уже решил.

– Но нельзя же вот так просто взять и убить их!

– Я их и пальцем не трону, так же как вы или кто-либо из моих солдат. При всем этом, они умрут.

– Полковник, ваша речь несколько загадочна. Я ничего не понял.

– Поймете, когда придет время. Наберитесь терпения на следующие четыре дня. А может и меньше. Затем вы получите ключик к разгадке. А дон Валериан Миранда и старый негодяй дон Просперо перестанут нарушать спокойный сон Хиля Ураги.

– И вы действительно намерены убить Миранду?

– Глупый вопрос для человека, знающего меня так, как вы. Конечно, намерен.

– Ну, мне-то нет дела ни до одного, ни до другого, я только не вижу, какой вам от этого прок. Парень он неплохой, да и снискал себе славу храброго солдата.

– Вы становитесь удивительно сентиментальным, айуданте. Похоже, нежные взгляды сеньориты размягчили вас.

– Едва ли, – отвечает лейтенант с мрачной усмешкой. – Нет такой женщины, чей взор мог бы покорить сердце Гаспара Роблеса. Если я и питаю слабость к женскому полу, так только к богине Фортуне. Пока у меня в руках колода карт, а напротив сидит богатенький гринго, я могу обойтись без всяких там юбок.

Полковник тоже улыбается. Специфическая черта сообщника по преступлениям ему известна. Она довольно причудлива для человека, совершившего столько ограблений и не раз пачкавшего руки в крови. Карты, кости и выпивка – вот его страсть, его любимое времяпрепровождение. К любви Роблес словно не способен и никогда не клюет на ее наживки. Хотя была в его жизненной истории глава, о которой Ураге известно. Закончилась она несчастливо, и окутав его сердце презрением, почти ненавистью к противоположному полу. Не исключено, что отчасти именно благодаря ей ступил он на дурной путь и обратился, как и Урага, в грабителя. Но в отличие от подельника, Роблес не прогнил насквозь. Как и в случае с Конрадом, повинном в тысяче преступлений, у него сохранилось одно достоинство – отвага. И нечто вроде второго – способность восхищаться теми, кто наделен тем же качеством. Именно это побудило его замолвить слово за полковника Миранду, храбрость которого была известна всей мексиканской армии.