1661 - Дени Лепе

«Дорогой Габриель!

Когда ты прочтешь это письмо, то, наверное, будешь уже далеко от нашей Турени. Если Франсуа д'Орбэ передал тебе его, значит, искания наши не пропали даром, а еще это означает, что ты действительно согласился стать одним из нас и принять светоч, который я держал в своих руках. Какая ирония судьбы: когда родители выбрали тебе имя, отец твой рассказал об этом д'Орбэ, поскольку ни одна участь не казалась им более завидной, нежели участь вестника,^[52] несущего Слово Божье…

Быть может, завтра тебе будет уготовано завершить наш путь исканий или, в свою очередь, переложить ответственность на другого. До тех пор ты увидишь, как уходят твои собратья, а с другими ты расстанешься сам без всякой надежды обрести их вновь. Я молюсь, чтобы эти тяжкие испытания не породили в сердце твоем горечь, ибо это единственная опасность, которой нам нужно остерегаться. Пусть же сердцем твоим, Габриель, владеют помыслы только о нашем общем деле, и пусть твоя судьба целиком растворится в этой великой миссии, куда более трудной в сравнении с жизнью любого из нас. Лишь такое наследие я могу тебе передать. Оно мало и вместе с тем велико.

В деревянной шкатулке, которую передал тебе Франсуа, лежат расшифрованные и переведенные документы, те, что были похищены у Мазарини, а потом попали к тебе. Это пропуска, связи и адреса, необходимые для того, чтобы получить часть богатств, незаконно присвоенных Мазарини и его ближними. Сокровища эти отныне переходят под твою ответственность. Они станут вместе с тобою самыми верными хранителями нашей Тайны.

Итак, в твоих руках судьба Пятого Евангелия, то есть, как я уже говорил тебе однажды в Во, первозданного текста Священного писания, измененного или сокращенного Петром. Ты волен взглянуть на то, из-за чего сотрясались престолы, проливалась кровь, и что могло породить гораздо более страшные беды, если бы вышло из-под контроля своих хранителей.

Представляю, как ты сейчас читаешь эти строки и сгораешь от свойственного юности нетерпения завладеть Истиной. — Но неужели ты еще не догадался, какова ее сущность? Подумай только, Габриель: можно убивать королей, оспаривать их первородство, отнимать у них земли; можно строить козни, чтобы низложить папу или возвести его на престол. В политике все возможно. Кроме одного: того, что предшествует любому наследственному праву на престол и сохраняет это право, — той святости, что осеняет преходящую власть. Так откуда же возникла власть, которая делает правителей «наместниками Бога на земле»? Из полной свободы действий, предоставленной в этом смысле Священным писанием. «Ты — Петр («камень»), и на сем камне Я создам Церковь Мою», — сказал Иисус; или вот еще: «Любишь ли ты Меня?.. Паси овец Моих». Не кажется ли тебе странным, Габриель, что эти слова связаны одно с другим?