Александр Македонский. Пределы мира - Валерио Массимо Манфреди

Кратер положил руку ему на плечо.

— В отсутствие царя общее собрание является верховной властью — они могут сделать это. И почти наверняка сделают.

Вошли Селевк и Лисимах, чтобы осведомиться о здоровье Александра.

— Что тут происходит? — осведомился Селевк.

— Дело в том… — начал Кратер.

Все забыли о присутствии Александра; казалось, он глубоко уснул, но вдруг все вздрогнули при звуке его голоса:

— Послушайте меня.

Товарищи ошеломленно обернулись. Евмен, поняв, что царь, видимо, все слышал, попытался объяснить:

— Александр, тут такое дело, которое мы прекрасно можем решить сами…

Царь приподнял правую руку, недвусмысленно призывая всех к молчанию.

— Селевк…

— Повелевай, государь, — привычно ответил друг, взволнованный тем, что после столь долгого времени получит приказ Александра.

— Построй все войско. После захода солнца.

— Будет сделано.

— Леоннат…

— Повелевай, государь, — ответил тот, еще более потрясенный.

— Приготовь моего коня. Гнедого…

— Сарматского гнедого, да, да. Будет сделано.

— Ничего сделано не будет! — не сдержался Филипп. — Что здесь происходит? Вы все с ума посходили? Царь не может даже…

Александр снова поднял руку, и Филипп не договорил, пробормотав что-то себе под нос.

А царь продолжал:

— Гефестион…

— Слушаю тебя, Александрос.

— Приготовь мои доспехи. Они должны сверкать.

— Будут, Александрос — ответил Гефестион, чувствуя комок в горле. — Засияют, как звезда Аргеадов.

Все было подумали, что царь больше не хочет угасать в постели, а решил умереть в седле. Даже Филипп поверил в это. Он сидел в углу и бормотал:

— Делайте, что хотите. Если хотите убить его — валяйте. Я в этом не участвую, я…

— Леоннат, — снова проговорил царь. — Я хочу коня сюда, в шатер.

— Ты его получишь, — ответил друг, поняв, что царь не желает, чтобы солдаты видели, как ему помогают сесть в седло.

— А теперь ступайте.

Все повиновались, а Александр, как только они ушли, упал на подушку и заснул. Его разбудили голоса Гефестиона и Леонната. Открыв глаза, он увидел, что шатер погрузился в неясный свет заката.

— Мы готовы, — объявил Гефестион.

Александр кивнул, с усилием приподнялся, чтобы сесть, и попросил друзей отвести его умыться. Лептина вымыла его и умастила тело и волосы благовониями, а потом вытерла и стала одевать.

— Придай моим щекам немного цвета, — попросил он, и девушка повиновалась. Пока она оживляла щеки румянами и осветляла темные круги под глазами, он погладил ее по лицу и сказал: — Я отдам тебя в жены какому-нибудь владыке и дам приданое, достойное царицы. — Он говорил искренне, уверенным голосом.

Когда Лептина закончила, Александр спросил:

— Ну, как я?

— Неплохо, — ответил Леоннат с полуулыбкой. — Похож на актера.

— А теперь доспехи.

Гефестион завязал панцирь и поножи, повесил сбоку меч и перехватил волосы Александра диадемой.

— Приведите мне коня. Солдаты построились?

— Построились, — заверил его Гефестион.

Леоннат вышел и вернулся через задний ход, ведя под уздцы сарматского гнедого в полной сбруе. Гефестион встал на колени и сложил руки, сделав для Александра ступеньку. Царь уперся в них ногой, и друзья подняли его в седло.

Леоннат подошел с ремнями.

— Мы подумали, надо бы тебя привязать к конской сбруе. Никто ничего не увидит: ты скроешь ремни под плащом.

Александр не ответил, и его молчание было воспринято как согласие. Ремешки, которыми опоясали царя, привязали к сбруе гнедого, а сверху накинули пурпурный плащ.

— Поехали, — скомандовал Александр.

Гефестион вышел из шатра, Леоннат сделал знак, словно говоря: «Пора!» — и Гефестион взмахнул рукой. При этом жесте тягостная тишина сумерек разбилась мрачным громыханием. Оно прозвучало как отдаленный гром. Удар, потом другой, и еще! Александр прислушался, как будто не веря своим ушам, потом инстинктивно выпрямился и коснулся пятками брюха коня. Гнедой вышел, обошел шатер и, повинуясь удилам, направился к длинной линии выстроившегося войска.

Грохот, медленный и торжественный, отбивал величественную парадную поступь мощного жеребца, и Александр с трудом сдерживал слезы, чувствуя, как вибрирует воздух от низкого громового голоса огромного барабана Херонеи!

Солдаты, застыв в строю с сариссами в руках, ошеломленно смотрели, как их царь с величавой осанкой и твердым взглядом проводит смотр войска. У каждой части, к которой он приближался, командир выходил на шаг из строя, обнажал меч и кричал:

— Здравствуй, государь!

И Александр отвечал еле заметным кивком головы.

Когда он дошел до конца, «Гром Херонеи» замолк, и один пожилой командир из первой шеренги гетайров выехал на коне вперед и воскликнул:

— Повелевай, государь!

— Разойтись, — велел Александр и, пока трубы повторяли приказ, натянул поводья гнедого и трусцой направился к своему шатру.

— Он с ума сошел, — сквозь зубы пробормотал Филипп, наблюдавший за ним издали. — От каждого толчка он может упасть и…

— Он не упадет, — успокоил его Селевк, похлопав по плечу. — Не упадет.

Птолемей не мог оторвать глаз от спины Александра.

— Теперь все увидели его и знают, что он жив и снова на коне.

Александр въехал в шатер верхом, и друзья отвязали его и помогли слезть, потом начали освобождать от плаща, панциря и поножей, отстегивать меч.

— Скорее уложите его в постель, — велел Филипп. Александр покачал головой, все еще неуверенным шагом направился к своему походному табурету и положил руки на стол.

— Я голоден, — сказал он. — Кто-нибудь намерен поужинать со мной?

Все изумленно уставились на него. Леоннат застыл на пороге, держа за повод коня.

— Лептина, — позвал царь. — Убери со стола всю эту снедь и принеси мне «чашу Нестора»!

— «Чашу Нестора»? — воскликнул Филипп. — Ты хочешь умереть? Эта пища останется у тебя в желудке, тебе станет плохо, стошнит, от этого откроются раны, и…

— «Чашу Нестора», — повторил Александр.

Все уставились на него, разинув рот: он словно возродился, преобразился.

— Звук того барабана и вид солдат воскресили его, — шепнул Кратер врачу. — Дай ему поесть. Ничего с ним не случится, вот увидишь.