Черный передел - Алла Бегунова

– Адынъ не балам?

– Айше, – ответила она.

– Не де гюзель адынъ бар экен!..[43]

Обыск ничего не дал. Но Мещерский на скорый результат и не рассчитывал. Он предполагал, что Сервер является не боевиком, а тайным осведомителем Казы-Гирея. Его дело – высматривать, подслушивать, незаметно вести слежку, вовремя доносить хозяину об всем подозрительном в Бахчисарае. Сейчас надо было добиться от него признания любой ценой. Методы в таком случае сотрудники секретной канцелярии Ее Величества применяли самые разные.

Секунд-ротмистр приказал трем солдатам оставаться в женской комнате, но татарок не бить, не раздевать, не насиловать. Вместе с Айше он вышел во двор. Там сержант Чернозуб и капрал Ермилов уже приготовили Сервера к серьезному разговору: сорвали с него рубаху и привязали к старому буковому дереву. Переводчик Энвер, успевший побывать в кладовой дома, набрал целую миску сушеных абрикосов темно-оранжевого цвета и угощал ими обоих унтер-офицеров. Они ели и нахваливали.

Мещерский приблизился к татарину, поставил перед ним Айше и, положив руки ей на плечи, спросил:

– Будешь говорить?

Энвер перевел, добавив что-то от себя. Крымчанин, взглянув на турка с ненавистью, гордо отвернулся. Тогда сержант Чернозуб шагнул к нему и демонстративно погрозил плеткой-треххвосткой, висевшей у него на запястье.

– Я ничего не знаю, – сказал Сервер.

– Глупости! – ответил Мещерский. – Казы-Гирей сдал тебя с потрохами. Мы перехватили его письмо. Ты следил за Попандопулосом. Ты привел черкесов к деревенской усадьбе грека. Но что произошло потом?

– Отпустите Айше, – попросил молочник.

– Вот еще! – усмехнувшись, молодой офицер обнял девушку за талию и погладил по животу. – Она мне нравится.

– Привратник был подкуплен, – пробормотал Сервер.

– Уж не ты ли совратил старика с пути истинного?

– Отпустите Айше, – снова попросил молочник.

– Да зачем она тебе? – продолжал Мещерский. – В твоем гареме и так три бабы. Для удовлетворения нормальных потребностей – более чем достаточно. Или ты, как большинство мужиков на Востоке, неистовый сладострастник? Коран одобряет ваши извращения, и без свеженького ты уже не можешь жить…

– Они нашли только товары! – выкрикнул Сервер, прерывая глумливую речь.

Энвер быстро перевел эту фразу. Секуд-ротмистр выслушал перевод, подумал и с силой толкнул юную наложницу к ее хозяину. Чтобы удержаться на ногах, Айше даже пришлось схватиться за дерево. Мещерский дал знак сержанту Чернозубу, и тот кинжалом перерезал веревки. Освободившись, татарин прижал девушку к себе и заплакал.

– Мусульманин! – строго произнес адъютант светлейшего князя. – Мы не били тебя, мы не взяли никакой вещи из твоего имущества. Мы не надругались над твоими женщинами. Но сейчас ты поедешь с нами в горную деревню и расскажешь, как все было на самом деле…

Объясняя Анастасии, каким образом ему удалось обнаружить тайного осведомителя «МУХАБАРАТА» в столице ханства и успешно допросить его, молодой офицер подвел курскую дворянку к крытой арбе, стоявшей возле греческой церкви. Взглянув на арестованного, Аржанова сказала, что где-то видела этого человека. Мещерский похвалил ее зрительную память, назвал имя и род занятий крымского татарина. «Действительно, для конфиденциальной работы прикрытие – идеальное», – согласилась «ФЛОРА».

Если Сервер совершал вынужденное путешествие в повозке со связанными за спиной руками, то русские в своих восточных нарядах ехали верхом на лошадях впереди нее и сзади. Они приглядывались к городу, в котором не были почти неделю, и не замечали вокруг ничего тревожного, беспокойного, необычного. Город жил прежней, мирной жизнью. Он забыл погромы, «революцию», устроенную Казы-Гиреем и Джахангир-агой, пребывание черкесов, к счастью, совсем недолгое. Кто пожалеет безродных наемников, убийц, грабителей, насильников, за деньги готовых на все?

Дорога привела их к старой мельнице с медленно вращающимися крыльями, к мучному складу караимского купца. У его открытых ворот выстроились в очередь мажары. Работники выносили мешки и грузили на повозки. Старший приказчик Эзра Мичри, считая товар, делал пометки карандашом в амбарной книге. Он приветливо помахал им рукой, они ответили ему тем же. Ясно, что изменилось в Бахчисарае: у людей из секретной канцелярии Ее Величества здесь появились новые надежные друзья.

Однако доброе настроение солнечного погожего дня исчезло, когда Аржанова, Мещерский и сопровождающие их кирасиры увидели усадьбу Микиса Попандопулоса на склоне горы. От дубовых ее ворот уцелело лишь несколько досок. Во дворе валялись трупы сторожевых собак с размозженными головами. Все двери и окна в особняке были выломаны. Деревянная веранда сгорела. В комнатах не осталось абсолютно ничего: ни мебели, ни ковров, ни посуды. Черный пепел покрывал пол, и сильный сквозняк иногда шевелил разбросанные на нем обрывки тканей, куски корзин.

Когда-то греческий коммерсант рассказывал им про устройство усадьбы. Низко под фундаментом дома в земле располагались помещения с хитро спрятанными входами в них и лазами, в стенах – тайники, декорированные под зеркала и картины. Теперь русские бродили по особняку, натыкаясь на провалы в полу, ведущие в пустые, темные подвалы, на ниши в стенах с раскуроченными задвижками. Молочник отвечал на их вопросы, и картина ограбления, и соответственно – уничтожения конспиративной базы вставала перед их глазами удручающая.

Видя, что русские делаются мрачнее и мрачнее, Сервер начал опасаться за собственную жизнь. Они вполне могли свести с ним счеты не только за смерть Попандопулоса, но и за разгром, учиненный в его усадьбе по приказу Казы-Гирея. Они упорно искали здесь что-то такое, о чем он и понятия не имел. Снова и снова пересказывал татарин долгий разговор двоюродного брата хана с несчастным купцом и его приказчиком, а они лишь слушали, хмурились и молчали.

Вдруг после одной фразы Аржанова остановила Сервера, переспросила его и задумалась. Молочник, преданно глядя на странного юношу с женским голосом, еще раз повторил:

– Документов здесь нет, мой господин. Нет документов.

– Кто тебе это сказал?

– Черкесы говорили между собой.

– А ты подслушивал?

– Я стоял рядом.

– Очень хочется тебя расстрелять.

– Не надо! – он упал перед ней на колени.

– Настоящая сволочь, – брезгливо произнесла Аржанова. – Но не трогайте его пока. Нужно пойти в деревню за фонарями. Иначе не найдем…

Наверное, трагедия Микиса Попандопулоса в том и заключалась, что он в должной мере не осознал всей глубины «ЧЕРНОГО ПЕРЕДЕЛА», случившегося в крымско-татарском государстве. Он слишком привык к комфортному существованию под скипетром светлейшего хана Шахин-Гирея, верного союзника России. Оптимист по натуре, Микис бесконечно верил в свою удачу. Но безоглядная вера – плохой помощник для сотрудника разведки. Когда он понял это, было поздно.