Скитальцы океана - Богдан Сушинский

– Нет уж, только не Норвуд. Придумаем какое-нибудь другое, более романтическое.

– Что-то я не пойму, кого к кому вы ревнуете, – хмельно улыбнулся капитан.

– Не терплю, когда между настоящими мужчинами возникает женщина. Не зря ведь один из суровых пиратских законов требует, чтобы капитаны не пополняли свои команды девицами из портовых борделей.

– Из портовых – да, – почему-то выделил Ирвин только эту часть ее напоминания.

– Хотя, согласитесь, вся история пиратства полна женских имен.

– Начиная с имени Жанны де Бовиль, свирепствовавшей вместе со своими сыновьями в XIV веке в водах Ирландского моря и Ла-Манша.

– Забыли вспомнить о Маргарите Дэни, не менее яростно свирепствовавшей в водах Северного моря. Только хватит о них. Трапеза завершена. Может, нам стоит вернуться на «Нормандец»?

– Едва ли мы доберемся туда до ночи. Точно так же едва ли Коссар решится идти туда в столь поздний час. Скорее всего, он тоже появится на горизонте утром, коль уж что-то очень задержало его. Кто знает, возможно он решил обучить морскому ремеслу нескольких туземцев, чтобы доукомплектовать ими свой экипаж.

– Но если он все же прибыл к Бухте Спасенных, то, заметив нас, расстреляет из орудий или пошлет два баркаса наперерез.

– Если пираты действительно нападут и «нормандцам» придется сражаться без нас, это останется на вашей совести, Констанций Грей, – тоном окружного прокурора объявил капитан, хотя вместо этого спокойно мог приказать ей перейти на плот и поднять парус.

Собственно, он и приказал перейти, но только для того, чтобы отправиться к водопаду. И был удивлен, что и на этот десятиминутный переход штурман согласился как-то слишком уж неохотно.

12

Остановив плот в двух десятках шагов от водопада, Констанция и капитан сошли на берег, и штурман открыла для себя, что из разлома скалы по глубокому каменному ложе в залив спадает целая подземная река. В отличие от водопада, вода в ней была настолько горячая, что ею спокойно можно было заливать ванну или же устраивать себе большую помывку прямо здесь, в котловине, у самого истока.

Опробовав ее на вкус, Грей признала, что Рольф прав, уверяя, будто вода здесь пресная и вполне пригодна для питья, но, тем не менее, вкусом своим значительно отличается от обычной питьевой воды, напоминая карлсбадские воды в Чехии, на которых еще в детстве Ирвин побывал вместе с отцом, излечивавшимся от болей во внутренностях.

– Предлагаю начать купание прямо здесь и сейчас, в этой чаше, – мигом взбодрился Рольф. – Затем продолжить его в менее теплой воде залива и завершить под леденящим душу водопадом.

– Показывайте пример, капитан. На правах хозяина.

– В последние два месяца, которые я провел уже не в хижине, а в известной вам кают-пещере, я совершал эти иорданские омовения почти каждый день. Может быть, только это и скрашивало мое скудное существование. – Произнося этот монолог, капитан присел на валун, разулся, а затем принялся разбрасывать по траве свое почти новое трофейное обмундирование, в котором он совершенно не напоминал оборванца-отшельника. Перед отплытием к источникам точно такой же офицерский мундир он подобрал и для Констанции; в него она собиралась облачиться сразу после «омовения».

– Теперь я согласен: если бы к этому вашему каждодневному вечернему моциону да присовокупить хоть какую-нибудь индианочку, вряд ли вы возрадовались бы, увидев на горизонте спасительный корабль, а всякого ступившего на остров расстреливали бы из засады.

– Только ни слова о женщинах, черт бы их побрал! – предостерегающе выбросил вверх руку Рольф. – Только ни слова о них. Иначе мне придется пробираться через перевал, чтобы еще дотемна добраться до «Нормандца».

В ту же минуту он снял с себя кальсоны, и хотя Констанция стыдливо отвернулась, чтоб не видеть его бесстыже оголенного тела, тем не менее, успела заметить, что барон настолько возбужден, что говорить о женщинах действительно было бездушно. Зная, что за перевалом, на обломках другого корабля, томится никем не узнанная, жаждущая его женщина, Рольф и в самом деле может не сдержаться и отправиться на поиски приключений.

– Почему не раздеваетесь, штурман?

– Купайтесь, сэр, я чуть попозже.

– Да вы никак стесняетесь раздеваться? Меня что ли стесняетесь?

– Вас – нет. С какой стати? Купайтесь, я немного пройдусь, полюбуюсь пейзажами.

Поток, впадавший в залив, весь был усеян большими валунами. Перепрыгивая с одного на другой, Констанция благополучно перебралась на тот берег. Там она оглянулась и увидела, что Рольф все еще ждет, когда она разденется. Сам он ее (его, Констанция Грея!) не стеснялся. Штурман взглянула на него лишь мельком, но даже теперь, когда их разделяли пятнадцать-двадцать шагов, она видела, как прекрасно сложено тело барона, которого еще не коснулись ни тлен старости, ни худоба и усталость островных скитаний.

«Еще бы! – с легким злорадством подтвердила свои наблюдения Констанция. – С чего ему чувствовать себя уставшим? Дичи – до дьявола. Он прекрасно питался, принимал оздоровительные ванны и наслаждался природой. Мне же в последние недели пришлось пить тухлую воду, питаться пахнущими крысятиной сухарями да время от времени лакомиться не менее дурно пахнущей похлебкой, самым питательным в которой оказывались два-три мелких кусочка желтой подпорченной солонины… Женщины, как мы выяснили, ему тоже не досаждали. Но, ничего, относительно женщин – это мы исправим…»

– Да раздевайтесь же, Грей! Не томите свое тело и душу!

«Он все еще возбужден? – удивилась Констанция. – Или, может быть, это у него естественное состояние?! – скабрезно хихикнула она про себя. – Тогда совершенно понятно, что всякий день, проведенный без женщины, был для него настоящей пыткой».

– Отмывайте свои грехи, барон. Я же пока поплаваю в заливе. Акулы здесь бывают? Ужасно боюсь акул!

– Здесь – нет. Во всяком случае, мне ни одной видеть не приходилось. Очевидно, воды «карлсбадские» им не по нутру! – Ирвин медленно забрел в одно из небольших озерец, над которым не было пара. В этой устоявшейся луже вода, очевидно, была не столь горячей, как в основном «котле», потому что погружался в нее Рольф с возгласами блаженства, переходящими в самодовольный поросячий визг. – Заходите, заходите, Грей. Слишком много пресной воды, в том числе и из подземных источников, а акулы этого не любят.

Преодолев еще и ручей, порождаемый водопадом, Констанция зашла за выступ скалы и обнаружила потрясающую по своей красоте лагуну, отгороженную от основной части залива едва заметным рифом, и решила, что лучше места ей все равно не найти. Мужчина сюда вряд ли забредет: его хватит только на то, чтобы, искупавшись в заливе, понаслаждаться прохладой водопада. Акула же, даже окажись она в заливе, тоже вряд ли станет прорываться через риф.

Возможно, вода в лагуне и была чуть прохладнее, чем в горячей купели Рольфа, тем не менее, входя в нее, Грей ощущала, что она значительно теплее, нежели за рифом. Быстро раздевшись, Констанция аккуратно сложила оружие и одежду на валун и, прежде чем войти в воду, внимательно, придирчиво, насколько это было возможно, осмотрела свое тело.