Походный барабан - Луис Ламур

За воротами… что там, за воротами?

Еще несколько минут я раздумывал, оценивая положение. Были ли ворота открыты, когда я впервые увидел их? Я считал, что нет, но как можно быть уверенным?

Предположим, что за воротами ждет Сафия… Или кто-то другой от нее… А может быть, враг?

Все равно, если есть известия о моем отце, я должен их получить.

Будь что будет. Если это ловушка, дадим ей захлопнуться. Когда я медленно, осторожно крался вдоль стены к воротам, все мое внимание было приковано к ним.

Сделав шаг в сторону от стены, я направился к воротам.

И тут вокруг меня сомкнули кольцо два десятка людей в доспехах и с обнаженными мечами.

Открытые ворота — они-то сами и были ловушкой! Это была приманка, которая отвлекла мое внимание, её и задумали так, чтобы я сосредоточился на ней; и эта сосредоточенность отвлекла меня от соседних зданий и того, что могло там скрываться.

Ворота распахнулись шире, и навстречу мне шагнул граф Роберт.

— Откуда ты узнал о моем отце?

Граф обнажил в улыбке белые зубы. Он был явно доволен собой.

— Мои люди шныряли по ярмарке и слушали. Всегда ходят слухи, сплетни… словечко там, словечко тут…

Казалось, спасения нет. Смогу я броситься на него и убить раньше, чем они убьют меня? Метнуть клинок, как дротик, ему в горло?

— Ты, значит, пришел биться со мной? Или опять увильнешь?

— Биться с тобой? С какой это стати я буду биться с тобой? Много чести! Я просто велю выпороть тебя за твое нахальство, а когда мне надоест смотреть, как тебя порют, ты будешь повешен.

Они стояли вокруг меня сплошным широким кольцом, но у меня в руке был меч, и я знал, что никогда не сдамся живым, чтобы меня секли, как раба.

И вдруг прозвучал дикий, странный крик. Все мои чувства разом насторожились.

— Меч в ножны!

Окружающие в недоумении оглядывались. Голоса доносились, казалось, ниоткуда.

— Не обращайте внимание! — граф Роберт считал, что крик относился к его людям. — Взять его!

На миг я заколебался, потом резко бросил меч в ножны. Рядом со мной упала веревка, я подпрыгнул и, схватившись за неё как можно выше, стал подниматься, быстро перехватываясь руками.

Канат был спущен с балкона надвратной башни, а там, наверху, стояли Хатиб и Лолингтон — один из акробатов, с которыми вместе я упражнялся в Кордове.

На мое счастье, среди солдат графа Роберта не было лучников, а то меня утыкали бы стрелами, как ежа иголками. А так они бросились было к башне, но в тот же миг появились несколько человек из наших с натянутыми луками и стрелами наготове.

А когда я перевалился через перила, на балкон величественным шагом вышел гансграф. Как обычно, весь в черном, с единственным украшением — золотой цепью, дважды обвитой вокруг талии.

— Граф Роберт де Малькре! — Гильдерштерн говорил высокопарно, но чрезвычайно внушительно. — Довольно этих глупостей! Хватит путаться у нас под ногами! Я отправил гонца к Его Величеству, который, как ты можешь легко сообразить, весьма доволен огромными пошлинами, кои платят наши объединенные компании… А теперь, господин хороший, ты и твои люди бросят мечи, не сходя с места. Я не даю времени на пререкания. Если хоть один из вас будет ещё держать меч, когда я кончу говорить, его тут же прикончат мои лучники. А потом ты уберешься из Провена, и чтоб духу вашего в городе не было ещё до восхода солнца, иначе мои люди отправятся в погоню и повесят вас как собак, ибо вы собаки и есть. Мы люди занятые! Играть с вами в войну нам некогда. Бросай оружие!

Мечи загремели о мостовую. Лицо графа Роберта вспыхнуло от гнева — он стоял, освещенный луной, и был хорошо виден.

— А теперь, — сказал гансграф, — пошли вон отсюда! Марш!

И они ушли вон. Маршем.

Когда я вернулся в наш дом у стены, ко мне подбежала графиня:

— О, вы живы! Вы спасены!

— Спасибо гансграфу.

— Это Хатиба вы должны благодарить. Он что-то заподозрил и пошел к гансграфу. Никогда не видела, чтобы люди собирались так быстро…

— На большой дороге, графиня, не бывает времени на долгие сборы. Надо быть всегда готовым, иначе помрешь — вздохнуть не успеешь. Нападают без предупреждения.

Мы вдруг замолчали, обнаружив почти в один и тот же миг, что стоим, держа друг друга в объятьях. Она начала было отстраняться, но я мягко привлек её к себе, и она придвинулась ближе — почти с облегчением.

Так прошло несколько минут, а потом я взял её за подбородок и осторожно поцеловал в губы.

И тогда она сказала:

— Как я была глупа!

— А кто из нас не глуп? Кто влюблен, тот часто только побеждает, проигрывая…

Сюзанна поудобнее положила голову мне на плечо:

— В том, что ты сказал, наверное, есть какой-то очень глубокий смысл, и мне надо будет подумать над этим… как-нибудь в другой раз.

— Подобно многим словам, эти только звучат глубокомысленно, так что не теряй на них времени. Есть другие вещи, о которых надо сейчас думать… и делать.

Она быстро отстранилась:

— Среди бела дня!..

— Нам надо собираться. Скоро время двигаться.

Она скорчила мне рожу, но мы все же начали собирать свои немногочисленные пожитки. На этот раз, однако, мы воспользовались ярмаркой и запаслись одеждой и всем необходимым.

* * *

Поход через всю Европу предстоял долгий, и потому было решено, что мы станем держаться все вместе, под командой нашего гансграфа. Объединившись, наши компании будут насчитывать свыше тысячи человек и, вместе со своими вьючными животными, составят огромный караван; но для такой армии потребуется больше еды, обширные пастбища по дороге и тщательное планирование продвижения.