Сокровища Аттилы - Томас Перри

– В доме могут быть сокровища! – кричал Бако. – Пока мы сидим здесь, бесценные предметы превращаются в лужу золота. Уничтожают древние драгоценности Цезаря!

Поляков продолжал спокойно сидеть и разглагольствовать:

– Все свидетельствует о том, что сокровища сейчас в музеях. Единственный способ получить их – захватить Реми Фарго и заставить платить за ее жизнь. На этот раз я пошлю Фарго подарочную коробочку с пальцем его жены. Знаете ли вы, что Сэм Фарго заставил меня сжечь собственный дом? Я узнал, ко мне едут пожарные и полиция, и не мог позволить им найти в подвале контрабандные наркотики. Два дня спустя приехала жена с детьми, увидела вместо дома развалины и приказала шоферу развернуться и вернуться в Москву. Только за эти мои переживания из-за его действий Фарго должен испытать все виды боли. Надеюсь, сейчас жгут его дом.

Леклерк насмешливо улыбнулся.

– Жена все еще не разговаривает с тобой, Сергей? Тебе не нравится спать одному?

– Не твое дело. – Поляков затянулся сигарой и сказал: – Пусть поторопятся. Если они сейчас же не вытащат Фарго из дома, сюда съедутся полицейские и пожарные, а нам придется иметь дело с береговой охраной.

Бако стоял у поручня и смотрел на дом в мощный бинокль.

– Горят два сборщика ягод. Грузовики тоже в огне, один взорвался.

Тотчас у него на глазах взорвался второй бак, грузовик перевернулся и целиком вспыхнул. Секунду спустя до яхты донесся грохот взрыва.

– Взорвались оба!

Леклерк произнес:

– Ты проницателен, Арпад. Точно так Аттила осаждал замки. Только на этот раз осажденные подожгли осадные машины.

– Это безумие! – вскричал Бако. – Откуда у этих людей в доме целый арсенал?

– Ну, наверное, когда кто-то часто находит сокровища, их у него часто стараются отобрать.

Поляков встал, взял рацию, лежавшую на столе рядом со стаканом, нажал кнопку и что-то сказал по-русски.

Бако повернулся, протянул руку к рации и завопил:

– Нет! Отмени приказ нашим людям уходить! Осталось чуть-чуть! Фарго и их слуги сидят на крыше, дрожат от страха!

Поляков схватил его; Бако согнулся, пытаясь вырваться и отдышаться.

– Я просто выясняю у своего помощника причину задержки. Им давалось пять минут.

На другом конце сквозь помехи что-то сказали. Поляков спросил по-русски:

– Козлов! Из-за чего задержка?

Голос ответил:

– Они на четвертом этаже, но приходится отвоевывать каждый сантиметр. У нас есть мертвые и раненые.

– Что посоветуешь?

– Я бы ушел, шеф!

– Ты сказал то, что я хотел узнать. Заберите мертвых и раненых. Не оставляйте ни одного. Всех погрузить на яхты. Сейчас же уводите людей на берег. Мы снимаемся с якоря. – Поляков переключил частоту. – Прекратите фейерверк! Отвяжите плот и идите к берегу. Людей подберут шлюпки. Уходите немедленно! – Он крикнул наверх рулевому: – Подними якорь и держи курс к берегу! Мы забираем всех своих людей в Мексику!

– Нет! – еще сильнее завопил Бако. – Не делай этого! Не будь трусом!

Поляков повернулся к Бако и остановился прямо перед ним. Глаза его зло блестели в свете огней с берега.

Бако отвел взгляд, бросил сигару в воду, сел на край стула и обхватил руками голову. Якорь подняли, и все почувствовали, как заработал мощный двигатель яхты. Вначале медленно, но потом все быстрее яхта пошла к берегу.

Тишина в доме поражала почти так же, как стоявший только что шум. Сэм и Реми приблизились к краю крыши и посмотрели на газон. Люди в черном торопливо уходили, унося раненых и мертвых. Носилки они соорудили из частей лестниц, обернув их одеялами; некоторых пострадавших несли просто на руках. Грузовик с подъемником лежал на боку, обожженный и дымящийся.

– Они уходят, – удивилась Реми.

– Похоже на то, – согласился Сэм. – Но посмотрим, какие последуют события.

Она улыбнулась.

– Ты очень осторожен.

Он пожал плечами и обнял ее одной рукой.

– Наверно, ты слышала об одной знаменитой осаде. Когда осаждающие устали от попыток сломать стены, самый умный из них предложил: «Сделаем вид, что возвращаемся на корабли. И оставим…»

– Деревянного коня с воинами внутри. Ты говоришь о Троянской войне? Не слишком ли серьезно мы себя воспринимаем?

– Я только хочу объяснить: не собираюсь спускаться, пока не увижу хотя бы пять полицейских машин. Лучше двадцать.

Реми посмотрела в сторону гостиницы и главной улицы, уходящей на юг, и развернула Сэма в ту сторону. По бульвару Ла-Холья к Проспект-стрит, сверкая синими, красными и белыми огнями, двигалась вереница полицейских машин. Через мгновение донесся вой полицейских сирен.

Фарго перебрались в ту часть дома, окна которой выходили на океан. В бухте две яхты подошли слишком близко к берегу. Держась сразу за границей прибоя, они спускали на воду шлюпки.

С севера, из-за залива Ла-Холья, шли три полицейских катера; их прожекторы осветили две яхты. С юга, со стороны бухты Сан-Диего показались два корабля береговой охраны, длиной сто пятьдесят футов каждый; на палубах моряки стояли возле пушек. Корабли береговой охраны прекратили движение в шестистах ярдах от берега и организовали нечто похожее на блокаду.

– Они не удирают, – покачала головой Реми.

– Конечно, – ответил Сэм. – Это было бы глупо.

– Но они в состоянии легко перегнать полицейские катера. И корабли береговой охраны тоже.

– Перегнать снаряды из пушек на палубе они не смогут.

– Похоже, мы увидим жалкий проигрыш наших европейских конкурентов.

– Жалкий или нет, лишь бы проигрыш, – подытожил Сэм.

Два катера береговой охраны оставались за линией прибоя, где стояли на якоре яхты. Теперь к ним возвращались от берега шлюпки с людьми, нападавшими на дом Фарго. Первые невредимые поднимались из шлюпок на борт яхт. Другие, обожженные, раненные во время падений или выстрелами, не могли подняться самостоятельно, и их поддерживали моряки. Яхты подняли якоря, но стояли носом к волне, в сторону моря.

Полицейские катера подошли к яхтам со стороны моря, и отряды сотрудников полиции гавани Сан-Диего приготовились подняться на борт.

На палубе «Ибицы» Арпад Бако посмотрел на полицейские катера, потом на людей, поднимающихся на борт.

– Оставьте раненых! – крикнул он. – Некогда!

Поляков повернулся к Бако.

– Сначала ты хотел остаться, теперь хочешь бросить наших людей? Так кто из нас трус?

Бако выдернул из кармана пистолет и выстрелил.

На лице Полякова появилось изумленное выражение. Он посмотрел на свою белоснежную рубашку, по ней быстро расплывалось кровавое пятно. В его глазах появилось отсутствующее выражение, и, когда следующая волна качнула яхту, Поляков упал.