Генерал его величества - Андрей Величко

Гоша уже решил, что резиденция канцлера будет именно в Гатчинском дворце. Там же стоит организовать малые императорские покои, в данный момент конкретно на случай очередного раунда переговоров с Вилли. Значит, и официальный ДОМ, и полуофициальный СИБ тоже должны быть рядом, так что в левом крыле дворца уже обживалась Татьяна. Ну а Беня нашел для своей службы приличный особняк на Мойке и осел там.

Густав таки не удержался от сюрприза. Когда полет уже подходил к концу, а я как раз задремал и даже видел какой-то сон, он спокойно вылез из пилотского кресла, подошел ко мне и потряс за плечо:

— Ваша светлость, вставайте, а то мы уже почти прилетели!

— Ага, — буркнул я, просыпаясь, сел и тут проснулся окончательно. В некотором обалдении я смотрел на стоящего рядом Тринклера, пустое место пилота и самостоятельно двигающийся штурвал.

— Автопилот? — допер я. — Электрический или гидравлика?

— Электрический. Раз уж он стоит на самолетах-снарядах, то почему бы и просто дальний самолет им не оборудовать? На «Кондоре» он будет штатно, а тут пока в порядке исключения… Это мы совместно с Корнеем такую смелость на себя взяли, доработать одну «кошку».

— Протокол испытаний вы захватили?

— Обижаете. Но мы уже подлетаем, кто садиться будет?

— Вы и садитесь, если не устали… Я лучше пока с мыслями соберусь.

Эти мысли — сразу скажем, не самые возвышенные — я додумывал по дороге от аэродрома до Аничкова дворца. Сегодня мне надо было именно туда. Мысли были, естественно, о любви — но не вообще и даже не о нашей, если она есть, с Мари — объектом был великий князь Кирилл Владимирович, Гошин двоюродный брат.

В свое время Гоша, прочитав о февральских событиях семнадцатого года и далее — послеоктябрьских загибах «царя Кирюхи», а также о том, что этот персонаж причастен еще и к гибели адмирала Макарова (обеспечить протраливание мин было приказано именно ему, но он был занят очередной пьянкой), вроде как в шутку спросил меня:

— Слушай, а не пора ли с ним приключиться несчастному случаю?

Тогда было еще не пора, но полгода назад стало самое время, и случай, естественно, подвернулся… Правда, не совсем тот, о котором интересовалось высочество. Ну упал бы, положим, этому Кирюхе на голову кирпич. Так ведь его папа, фигура весьма влиятельная, поднял бы совершенно неприличный визг и без всяких доказательств утверждал бы: мол, это происки Георгия с его Найденовым, больше некому… Если не верите, найдите портрет этого князя и оцените морду лица. А как противник князь Владимир был весьма серьезен…

По сути, при Николае в Российской империи имелось три двора: собственно Николая, которым заправляла Аликс; того самого Владимира Александровича и двор Мари. Причем в последний год позиции двора моей ненаглядной малость пошатнулись.

В нашей истории князя Володю подкосила скандальная женитьба его непутевого сыночка, и он тихо сошел со сцены. Так что мне даже не надо было ничего изобретать, только самую малость ускорить и подкорректировать события.

Итак, с Кирюхой произошел несчастный случай — он влюбился. А вот в кого — это был блестящий триумф Татьяниной службы! Идеал звался Изольдой Нахамсон (если чуть точнее, то Сарой Собельсон) и являлся сомнительного происхождения мексиканской графиней, ныне подвизающейся в качестве журналистки во Франции. Так что первым итогом операции было то, что в данный момент Кирилл находился не в Порт-Артуре, а вовсе даже в Ницце.

Специализировалась Изольда на великосветских скандалах и сплетнях, причем не оставляла вниманием и Россию — ох еще как не оставляла! Генерал-адмирал, прочитав ее статейку про себя, рвал, метал и рычал. Обвинения московского генерал-губернатора в педерастии тоже не прошли незамеченными, потом она проехалась по беспросветной тупости Николая Николаевича (младшего)… Про нас с Гошей она тоже писала какую-то хрень, чтобы не выделять из общей массы. Так что личность в высшем свете Питера это была довольно известная… И вот вчера я получил радиограмму, что клиент окончательно спекся и был затащен под венец! С такой новостью я и ехал к Мари на предмет обсуждения реакции на это вопиющее, подрывающее устои монархии безобразие.

В Аничковом меня ждало аж два величества — не только Мари, но и Гоша. Ему, как императору, материалы по этой истории были представлены еще вчера, но вообще-то у меня создалось впечатление, будто тут что-то личное — больно уж активно, едва став величеством, он принимал участие в судьбе своего двоюродного брата. Сейчас они с Мари скрашивали ожидание меня написанием высочайшей бумаги.

— Ну-ка, что у вас тут, — заинтересовался я.

По мере чтения меня охватывала законная гордость учителя за в чем-то превзошедшего его ученика. Документ был составлен блестяще, демонстрировал полную компетентность автора в высоком искусстве демагогии. С глубокой скорбью Гоша извещал, что в то время, когда весь народ, за исключением немногих отщепенцев, напрягает все силы в борьбе с сильным и коварным врагом, находятся люди, вступающие в связь с пособницами этого врага. Особенно его величество огорчает тот факт, что данный человек принадлежит к императорской фамилии и позорит своими действиями не только себя, это вместо того чтобы быть опорой трону. Дальше шел перечень причин, по которым данный брак ну никак не мог быть признан допустимым. В качестве аргументов были приведены и насквозь фальшивый графский титул избранницы, и ее неопределенная национальность (так в тексте), и то, что она ни разу не православная…

В общем, Кириллу отныне запрещалось появляться в России до исправления своих прискорбных ошибок и принесения официального раскаяния в их свершении. В конце бумаги рукой Мари было дописано мягкое, буквально отеческое сожаление его величества о том, что великий князь Владимир Александрович в силу своей бесконечной занятости не смог уделить должного внимания воспитанию отпрыска.

— Замечательно, — сказал я, — но я так понял, есть еще какой-то вопрос, требующий совместного решения до моего отъезда. Какой именно?

Это был мини-спектакль для Мари. Позавчера вечером она намекнула сыну, что у нее на примете есть очень подходящий человек на пост министра внутренних дел, а именно — саратовский губернатор Петр Аркадьевич Столыпин. Сразу после матери Гоша отправился на узел связи Зимнего, где и обсудил со мной эту инициативу. Так что я был вполне в курсе и нисколько не возражал, но нельзя же было лишать даму удовольствия проталкивать свою креатуру! Поэтому я минут десять слушал рассказ Мари о том, почему именно сейчас нам понадобился именно Петр Аркадьевич.

— В принципе это неплохо, — сказал я, постаравшись, чтобы в голосе сквозила малая толика сомнения. — Действительно, в такой момент около императора должен быть человек, взявший на себя часть неизбежной сейчас грязной работы. Вот поэтому, я так понимаю, дорогая Мари и предлагает данную кандидатуру… Но почему на такой частный пост только МВД? Следует ввести должность премьер-министра, на нее Столыпина и назначить.

Через десять минут вопрос был в принципе решен, и Гоша отбыл по делам, а мне оставалось сделать так, чтобы Мари считала своей инициативой еще одну мою задумку.