Скиталец - Бернард Корнуэлл

Гарнизон Ла-Рош-Дерьена был невелик, а вот армия герцога Карла, напротив, многочисленна и постоянно увеличивалась. Английские шпионы сообщали о генуэзских арбалетчиках, сотнями прибывавших в Рене, и о ратниках, едущих из Франции, чтобы встать под знамена Карла Блуа. Его армия росла, тогда как король Англии, похоже забывший о своих гарнизонах в Бретани, не слал им никакой подмоги. А это значило, что Ла-Рош-Дерьен, самый маленький и находившийся ближе всего к противнику из всех укрепленных городов Бретани, был обречен.

* * *

Когда «Пятидесятница» скользила между низкими каменистыми выступами, отмечавшими устье реки Жанди, Томас ощутил смутное беспокойство. Следует ли, размышлял он, считать возвращение в этот маленький городок неудачей? Или Господь послал его сюда, потому что именно здесь его будут искать враги Грааля? Томас имел в виду таинственного де Тайллебура и его слугу. А может быть, говорил себе лучник, все дело в том, что он просто нервничает перед встречей с Жанеттой. История их взаимоотношений была слишком запутанной, слишком много намешалось в ней ненависти и любви, однако юноша все равно хотел видеть Жанетту и беспокоился, захочет ли она с ним встретиться. Томас тщетно пытался представить себе выражение ее лица при встрече, когда «Пятидесятницу» внесло в устье реки, где кайры расправляли над обдаваемыми белой пеной скалами свои черные крылья. Тюлень поднял лоснящуюся голову, поглазел на Томаса и снова нырнул обратно. Речные берега приблизились, принеся запах суши. Вокруг виднелись валуны, пожухлая трава да низкорослые, корявые деревца, а на мелководье — рыболовные сети, замысловато сплетенные из ивовых прутьев. Маленькая девочка, лет шести, не больше, швырнула камень, чтобы сбить с утеса моллюсков.

— Весьма скудный ужин, — заметил Скит.

— Верно, Уилл.

— А, Том. — Скит улыбнулся, услышав знакомый голос. — Бьюсь об заклад, тебе еще не доводилось ужинать моллюсками!

— А вот и доводилось, — возразил Хуктон. — И завтракать тоже.

— Человеку, который говорит на латыни и французском? Есть моллюсков? — Скит ухмыльнулся. — Ты ведь умеешь писать, правда, Том?

— Не хуже священника, Уилл.

— Я думаю, что нам следует послать письмо его светлости, — сказал Скит, имея в виду графа Нортгемптона, — и попросить, чтобы сюда прислали моих людей. Только ведь он не станет делать этого бесплатно, верно?

— Он должен тебе деньги, — напомнил Томас.

Скит задумчиво посмотрел на друга.

— Что, правда должен?

— Твои люди служили ему все последние месяцы. И Нортгемптон должен заплатить за это.

Скит покачал головой.

— Граф никогда не скупился на хороших солдат. Кто служит под его началом, тот не знает, что такое задержка жалованья, да и кошелек его всегда полон. А если я захочу, чтобы они отправились сюда, мне придется убедить Нортгемптона отпустить их, да еще и оплатить плавание.

Люди Скита были связаны договором со своим нанимателем, графом Нортгемптоном, который, проведя кампанию в Бретани, присоединился к королю в Нормандии и теперь осаждал вместе с ним Кале.

— Мне придется оплатить переезд для людей и лошадей, Томас, — продолжил Скит, — а это недешево. Особенно с учетом того, что пока я не поправился. После того ранения головы мне не так-то просто добывать деньги. Да и зачем графу отпускать их из-под Кале? Весной там начнется настоящая заваруха.

«Это точно, — подумал Томас, — к концу зимы близ Кале наверняка произойдет множество яростных схваток». Пока, насколько было известно, город еще не пал, но англичане окружили его, и французский король, по слухам, собирал большую армию, которая по весне наверняка предпримет попытку заставить англичан снять осаду.

— Придет весна, и здесь развернутся жаркие бои, — сказал Хуктон, кивнув на речной берег, который был теперь совсем близко.

Поля за берегами были коричневато-желтыми, но, по крайней мере, амбары, сараи и крестьянские дома все еще стояли. Эти земли кормили гарнизон Ла-Рош-Дерьена и потому оказались избавлены от грабежа, насилия и пожаров, полыхавших по всему герцогству.

— Без боев здесь не обойдется, — подтвердил Скит, — но в Кале будет намного жарче. Может быть, нам с тобой отправиться туда, а, Том? Слышишь, что я говорю, не махнуть ли нам с тобой туда?

Томас промолчал. Он боялся, что Скит никогда больше не сможет командовать отрядом ратников и лучников. Его старый друг был слишком подвержен забывчивости и неожиданным приступам меланхолии, причем приступы эти усугублялись как раз тогда, когда Скит казался прежним. Но только казался: прежний Уилл Скит был на войне решителен, стремителен и дальновиден, нынешний же часто путался, повторялся и оказывался в замешательстве. Как, например, сейчас. Увидев сторожевое судно с английским красным крестом на белом поле, направлявшееся вниз по течению, в направлении «Пятидесятницы», Скит нахмурился. — Это враг?

— Корабль идет под нашим флагом, Уилл.

— Правда?

Человек, облаченный в кольчугу, встал на носу бота и окликнул «Пятидесятницу»:

— Эй, кто на борту?

— Сэр Уильям Скит! — крикнул Томас, назвав в ответ имя, пользующееся в Бретани широчайшей известностью.

Последовала пауза, видно, люди не сразу поверили услышанному.

— Сэр Уильям Скит? — выкрикнул кто-то. — Ты хочешь сказать, старина Уилл Скит?

— Король возвел его в рыцарское достоинство, — напомнил Томас.

— Я сам все время об этом забываю, — заметил Скит.

Гребцы с левого борта стали табанить, чтобы сторожевое суденышко развернулось рядом с «Пятидесятницей».

— Что вы везете? — крикнули со сторожевика.

— Идем порожняком, — откликнулся Томас.

— У вас были неприятности? — осведомился английский стражник, приметив рваный обгорелый парус.

— Было дело. В Нормандии.

— Пора покончить с этими ублюдками раз и навсегда, — проворчал англичанин, а потом жестом указал вверх по реке — туда, где коптили небо дымом от древесного угля домишки Трегье. — Швартуйтесь рядом с «Эдуардом». Вам придется заплатить портовый сбор. Шесть шиллингов.

— Шесть шиллингов? — взорвался Виллеруа, когда ему сообщили размер платы. — Шесть чертовых шиллингов! Они что, думают, мы деньги со дна сетями достаем?

Так Томас Хуктон и Уилл Скит вернулись в Трегье. Собор в этом городе остался без колокольни, поскольку оттуда бретонцы, поддерживавшие Карла Блуа, обстреливали англичан из арбалетов. В отместку англичане снесли колокольню, а камни увезли в Лондон. Жителей в этом маленьком портовом городишке осталось немного, ибо он лишился еще и городских стен, так что люди герцога Карла нередко совершали набеги и грабили портовые склады. Легкие суда могли подниматься по реке до Ла-Рош-Дерьена, но «Пятидесятница» набрала в трюмы слишком много воды, а потому пришвартовалась здесь, рядом с рыбачьим баркасом. Дюжина человек в туниках с красными крестами поднялись на борт, чтобы взыскать портовый сбор, проверить, нет ли контрабанды, и в случае обнаружения таковой получить весомую взятку. На сей раз, однако, контрабанды не нашлось, и взяток никто не предлагал.