Прорыв (сборник) - Василий Веденеев

– Заходите, – выглянув в коридор, позвал его полицейский.

Вахмистр Винер в точности соответствовал описанию Магды Караджич: невзрачный рыжеватый субъект с маленькими голубыми глазками, прятавшимися под кустистыми бровями, и ровной ниточкой пробора точно посередине головы. Сидя за огромным письменным столом, он покуривал фарфоровую трубку и наслаждался музыкой – в углу, на тумбочке стоял граммофон, около которого перебирал пластинки еще один австрийский полицейский.

Пропустив визитера в кабинет, толстяк закрыл дверь и остался около нее, прислонившись плечом к косяку. Это не очень понравилось Кривцову, но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– Присаживайтесь, – показав мундштуком трубки на свободный стул, предложил вахмистр. – Что вас привело к нам?

– Мне нужно поехать по делам фирмы в Борло, – достав паспорта, Владимир положил их на стол, немного подвинув к руке Винера. – Поэтому я осмелился побеспокоить вас в надежде получить пропуска в пограничную зону.

– Пропуска? – подтянув к себе паспорта, поднял брови вахмистр. – Посмотрим, посмотрим.

Полицейский у граммофона снял с диска пластинку и поставил другую. Заскрипела пружина, возводимая оборотами ручки, опустилась игла, и Кривцов чудом удержался, чтобы не вздрогнуть – из раструба граммофоновой трубы полился глуховатый цыганский басок Вари Паниной.

– Нравится? – Голубые глазки Винера уперлись в лицо Владимира.

– Что-то цыганское? – как можно безразличнее ответил он, заставляя себя остаться невозмутимым. Еще бы, услышать голос известной русской исполнительницы романсов тут, в захолустном сербском городке, да еще в австрийском полицейском участке! Неужели провокация?

– Да, – перелистывая паспорта, бросил Винер. – Контрабанда, но как она поет! Есть неподдельное чувство. Что вас интересует в Борло, господин коммерсант?

– Овчины, – улыбнулся фотограф, заметив, как вахмистр сбросил лежавшие в документах деньги в открытый ящик стола. – Там они значительно дешевле, и я хочу съездить прицениться, прежде чем решаться на закупку большой партии.

За спиной сопел толстяк, полицейский у тумбочки с граммофоном беззастенчиво разглядывал Владимира, кривя губы под тонкими, подбритыми в ниточку усиками. Винер отложил паспорт на имя коммерсанта Карела Чавелки и начал придирчиво вчитываться в документ Марты Ланкаш, многозначительно хмыкая и морща лоб.

– А эта женщина? – Он закрыл паспорт и положил на него ладонь. – Кто она? Ее тоже интересуют овчины? Зачем ей в Борло? Может быть, ей лучше подождать вашего возвращения здесь?

– Это моя близкая знакомая, – слегка потупился Кривцов, – нам не хотелось бы расставаться, тем более она помогает мне вести дела.

– Понимаю, – иронично усмехнулся вахмистр. – А вас не предупредили, что мы ввели залог?

– Залог? – удивился фотограф. – Я не знал, но если это так необходимо…

Показывая готовность пойти навстречу пожеланиям господ полицейских, он вытащил бумажник и вопросительно взглянул на Винера. В конце концов, если тот хочет получить еще, можно заплатить: без документов возникнут непредвиденные осложнения. К чему рисковать, почти достигнув цели непростого путешествия?

– Да, залог, – Винер побарабанил пальцами по крышке стола. – Ведется непримиримая борьба с контрабандой. Оставьте три сотни, а по возвращении получите их обратно. Даю гарантию.

«Ну, это ты, голубчик, положим, врешь, – отсчитывая деньги, усмехнулся Кривцов. – Мне их больше не видать как собственных ушей!»

– Пожалуйста, – он положил купюры перед вахмистром.

– А товар? Товар у вас есть? – убирая деньги все в тот же ящик стола, прищурился Винер.

– Какой товар? – не понял Владимир.

– С каким собираетесь ехать в Борло. Есть или нет?

– Я же вам объяснил, что намерен прицениться к овчинам, – начиная понимать, что он, похоже, влип в дурную историю, и от полицейских так просто отвязаться не удастся, терпеливо объяснил Кривцов. – Я собираюсь покупать, а не продавать.

– Хорошо, хорошо, – подняв руку, прервал его до того молчавший полицейский, стоявший у тумбочки с граммофоном. Пластинка кончилась, труба шипела, но он не обращал на это внимания. – Какова будет сумма предполагаемой сделки?

– Ну, сейчас трудно ответить определенно, – протянул фотограф, прикидывая, сколько еще потребуют с него алчные блюстители порядка?

– Десять процентов, – ткнув пальцем в стол перед собой, не терпящим возражений тоном приказал Винер. – Или никаких пропусков!

– Но помилуйте, – сделал робкую попытку возмутиться Кривцов.

– Хватит, Пигель! – поморщился вахмистр. – Довольно морочить нам голову!

– Господин ошибся, – привстал Владимир, но тяжелая лапа стоящего за спиной толстяка опустилась ему на плечо, заставляя сесть.

– Нет, не ошибся, – засмеялся Винер. – Ты Пигель, контрабандист! Мы тебя узнали. Попался, прохвост! Теперь ты нам все выложишь о своих дружках!

– Я Карел Чавелка, у вас мои документы! – рванулся Кривцов, но толстяк был начеку и ловко завернул ему руки за спину.

– Подделка твои паспорта! – вскочив, заорал вахмистр. – Подделка! Грязная свинья! Ты надеялся нас обмануть? Не выйдет! В камеру!

Подскочил стоявший у граммофона полицейский и вместе с толстяком потащил упиравшегося Кривцова к двери.

– Посиди, подумай, – крикнул вслед Винер.

Владимира выволокли в полутемный коридорчик, протащили к ступенькам короткой лестницы и впихнули в камеру, успев сноровисто обшарить карманы. Лязгнул замок. Фотограф остался один в небольшом помещении со сводчатым потолком и зарешеченным оконцем в толстой стене.

«Лихо, – опускаясь на топчан у стены, подумал Кривцов. – Банда вымогателей! Видимо, я промахнулся, когда сразу положил деньги в паспорта, и они решили выжать из меня все, обобрав до нитки. Поганая история».

Самое отвратительное в том, что документы остались у проклятого Винера, а без них никак не добраться до явки в Борло. И неизвестно, какие еще пакости придумают вахмистр со своими подчиненными, чтобы выжать из неподатливого коммерсанта все его деньги? Как выбраться отсюда, что делает сейчас Марта, оставшаяся в гостинице Магды Караджич?

О, Боже, можно было бы заплатить этому рыжему мздоимцу, но впереди обратный путь, а после того как побывали в гостях у Орлича, денег стало значительно меньше. И золото, спрятанное в гостинице, трогать нельзя – им предстоит расплатиться с проводниками за переход границы. Но, самое главное, удовлетворится ли Винер, если дать ему еще денег? Скорее всего, нет. Он будет требовать все больше и больше.

А когда все вытрясет? Не повезут ли после этого Кривцова и его спутницу подальше в горы, чтобы сбросить в пропасть? Или просто выгонят из города без гроша за душой?

Поднявшись, Владимир обошел камеру – обычная полицейская «холодная», с вонючей парашей в углу. Встав на край топчана, он выглянул в окно. Видна часть улицы, соседние дома и стайку босоногих мальчишек, увлеченно гонявшихся друг за другом.