Черноводье - Валентин Решетько

– Пошли! – Пашка кивнул головой, приглашая с собой мальчишку. Чернильная темнота осенней ночи поглотила обоих.

– Сами-то кто будете? – спросила Елена у Щетинина. – Как прозываетесь?

– Я – Александр Щетинин, напарник – местный остяк, Павел Кульменев. Ну а я – такой же ссыльный, как и вы, свою семью догоняю! – Щетинин поудобнее угнездился около костра и уже не спеша оглядел старожилов, собравшихся около огня. – Сами-то из каких мест будете?

– Из-под Камня, слыхали про такой город?!

– Как не слыхать, слыхал!

Елена усмехнулась и продолжила:

– Я из Макарово, у деда Матвея рядом с нашей деревня. – Она показала на белобородого старика, соседа Александра. Затем женщина махнула неопределенно рукой перед собой: – Да все мы здесь алтайские!

– Значить, соседи! – проговорил Щетинин. – Я Татарского района, слыхали?

– Как не слыхать. Знаем! – ответил дед Матвей. – Только омские да новосибирские где-то около Среднего Васюгана обретаются!

– Туда и добираюсь! – подтвердил гость.

Появился Санька. Он осторожно тащил перед собой ведро, полное рыбы. Щетинин помог мальчишке повесить ведро на таган.

И опять пошел прерванный разговор…

– Земля шибко худая! – жаловался дед Матвей. – Разве ее с нашей, алтайской, сравнишь! Глина одна. – Старик огорченно вздохнул и закончил: – Чижолая земля.

– И земля тяжелая, – подхватила разговор Елена. – А раскорчевка еще тяжелее! Тайга – вот она, невпроворот! – Женщина протянула руки и показала Александру ладони с застарелыми мозолями: – Вот она – раскорчевка. Не выполнишь урок, хлебный паек комендант срежет.

– Падашь, а делашь! – криво усмехнулся изможденный молодой мужик. – Куда денешься!

– Ладно бы паек, – снова подхватила разговор Елена. – А то картошку на посадку не давал. Вот и робили; кровь из-под ногтей ссыкала. Прочистишь, – рассказывала женщина. – И сразу плугом. Человек шесть впрягаемся и протащить не можем, нож не берет. Так мы топором дерн для лемеха прорубали. Отвалишь одну борозду, разобьешь ее руками и сразу картошку садишь. – Елена горько улыбнулась. – И все вечерами, после раскорчевки… Время за хвост не поймаешь – уходит оно, а зиму прожить надо. У меня вон их сколько, и все жрать просят. – Елена посмотрела на Александра и спросила: – У тебя-то большая семья?

– Сам пятый.

– Тоже, наверное, мается! – посочувствовала другой женщине Елена и с горечью закончила: – А мой Федор – помер!

Зашипела на костре всплывшая уха. Павел быстро приподнял с одной стороны таган, на котором висели ведра, и отвел его в сторону.

– Ах ты, господи, заговорились – уха и сбежала! – засмеялась Елена.

От ведер шел густой аппетитный запах. Ребятишки голодными глазами смотрели на уху.

– Санька, ташши лопухи, около воды на берегу растут! – попросил Кульменев подростка.

– Щас, дядя Павел! – с готовностью отозвался Санька.

Щетинин с интересом спросил:

– Начальство часто бывает здесь?

– Почитай, кажный день… Вчерась здесь был, как сыч все высматривает. Дед Матвей у нас за старшего, он и держит ответ перед начальством! – словоохотливо объяснила Елена.

Прибежал запыхавшийся Санька и протянул повару мокрые листья:

– Дядя Павел, я их в воде обмыл! – похвастался мальчишка.

– Маладец! – похвалил Саньку остяк. Он выстругал ножом из черемуховой рогульки деревянную вилку и стал вытаскивать из ведра белые куски вареной рыбы. Гора рыбьего мяса парила, распространяя вокруг сытный запах. Ребятишки завороженно смотрели на нее.

– Перите, перите! – подбадривал Павел ребятишек, предлагая рыбу.

– Щербу прямо в кружки наливайте! – посоветовал Александр.

Робко потянулись к рыбе первые руки, потом все разом осмелели. Рыбья куча вмиг растаяла. Слышалось только сосредоточенное чавканье и швырканье горячей щербы. Гостям досталось по одному кусочку щуки.

Далеко за полночь люди стали расходиться на ночлег.

Елена отправила после ужина Саньку с ребятишками спать, а сама озабоченно проговорила:

– Куда же вас, гости, спать положить?

– Ты не беспокойся! – успокоил женщину Александр. – Мы с Павлом у костра переспим!

– Холодно щас! – не согласилась с Щетининым Елена.

– Че думаешь? – посоветовал дед Матвей. – Пусть в балагане переспят.

– А и верно! – обрадовалась Елена. – Идите в балаган, мы в нем летом спали. Да и щас ребятишки днем там спят. Я недавно траву сменила. – Она проводила гостей к балагану. Александр встал на колени и полез вовнутрь.

– Хорошо, как пахнет свежей травой, – прогудел из балагана Щетинин.

– Там в головах дерюжка, вы ее под себя постелите, а укрыться я принесу.

Елена ушла и вскоре вернулась:

– Возьмите, мужики, укройтесь! – она просунула вовнутрь балагана одеяло.

– Спасибо, хозяйка! Ты не беспокойся сильно за нас! Не велики баре! – принимая одеяло, проговорил Александр.

Елена постояла молча около балагана, тяжело вздохнула и тихо удалилась.

Александр лег на спину, закинув руки за голову, и быстро уснул в своей любимой позе.

Проснулся Щетинин рано. Павла в балагане не было.

– Где это он? – удивился Александр.

Было раннее утро. Солнце только показалось над горизонтом. На реке причудливыми лентами вился туман. Закоченевшая трава, кусты краснотала и крыша балагана – все покрыто сверкающим инеем. Александр поежился, осторожно наступая сапогами на ломкую траву, пошел к реке. Головки сапог побелели от инея. Даже сквозь обувь нога чувствовала жгучий холодок. На реке слышались человеческие голоса. Щетинин вышел на берег. Рядом, в затончике, Павел с Санькой ставили сетку.

– Ишь ты! Успели подружиться! – улыбнулся Александр.

Павел неторопливо говорил своему напарнику:

– Вот так надо делать! – учил он мальчишку. – Укладывай наплава по порядку, чтоб не путались. Ты, паря, главное, сетку суши. Два дня постоит в воде – сымай и суши. Не будешь сушить – сгноишь сетку. Рыбы в реке многа – всем хватит!

Мальчишка внимательно слушал наставления остяка.

– Эй, рыбаки, скоро управитесь? – окликнул их Щетинин.

– Щас, дядя Александр, кончаем! – деловито отозвался Санька.

Неслышно подошла Елена. Она слышала весь разговор сына с Павлом. Глаза ее влажно блестели.

Наконец сетка поставлена. Санька, увидев мать, лихо выскочил из обласка на топкий берег. Глаза его сияли:

– Мамка, дядя Павел сетку мне дает. Сам рыбалить буду! Кормить вас буду!

– Кормилец ты мой! – Елена прижала к себе сына. Санька вывернулся у нее из-под руки.