Походный барабан - Луис Ламур

— Я ещё ни разу не оставалась наедине с мужчиной, который не был бы моим мужем.

— Вам не следует опасаться, графиня. Я предупрежу вас заранее.

— Предупредите? О чем?

— До Провена далеко. Может быть, я подожду до приезда туда. А может быть, даже дольше.

— А я-то думала, что вы человек галантный.

— Как вам, может быть, известно, это слово имеет далеко не одно значение… Да, я считаю, что галантен. А что, если я займусь с вами любовью, я буду уже не таким галантным?

— Если без моего дозволения, то да.

— О-о, дозволение ваше я получу! Иначе и быть не может.

Она повернулась ко мне, и её глаза вспыхнули гневом:

— И вы способны хоть на миг поверить, что я позволю вам, бродяге, безземельному человеку, заниматься любовью со мной?

— А как же.

— Никогда!.. разве только вы возьмете меня силой.

— Только не повторяйте эту мысль постоянно. Звучит слишком похоже на приглашение… Но нет, можете не надеяться, я этого не сделаю. Я подожду. Поцелуи женщины, которую удалось покорить, куда слаще.

— Более самовлюбленного мужчину мне ещё не приходилось встречать. — Ее тон стал холодным. — Мы не будем больше обсуждать эту тему.

— А если я буду её обсуждать, вы меня покинете?

— Я не могу уйти от вас, вы это знаете.

— Очень утешительная мысль, не так ли?

Мы продолжали путь в натянутом молчании, пока я наконец не заговорил снова:

— Истинно благородный человек, имея дело с женщиной, находится в невыгодном положении. Женщины — реалистки, и тактика у них реалистическая, поэтому мужчине не следует проявлять благородство там, где дело касается женщин, разве что это женщины очень-очень старые или, наоборот, очень-очень юные. Женщины восхищаются благородными, но спят они с нахальными.

Представления не имею, как далеко мы уехали, но в пути мы находились большую часть дня. Останавливаясь время от времени у отдушин, мы давали и лошадям глотнуть свежего воздуха, а я пока изучал устройство туннеля.

Он, по-видимому, строился очень долго и с перерывами. Судя по всему, ход прокладывали на некоторое расстояние, затем работа прекращалась на много лет, после чего возобновлялась снова. От места к месту менялись не только способы кладки, но даже и материалы.

Для завершения этого труда потребовалась, без сомнения, не одна сотня лет, но дело было, наверное, не в недостатке рабочих рук в это время. По-видимому, перебои были вызваны войнами и политическими осложнениями в церковных кругах.

Мы миновали старые входы, теперь замурованные; попалось и несколько мест, где можно было выбраться из туннеля; однако у меня не было ни охоты, ни времени исследовать, куда они выводят.

Во время одной из остановок для передышки мы разделили наш хлеб и мясо, но она осталась холодна.

— Каким именем вас нарекли? — спросил я.

— Я — графиня де Малькре.

Я улыбнулся:

— Ну, а меня можете называть, как вам угодно.

— У меня есть разные мысли на этот счет!

— Хорошо! По крайней мере, у вас есть воображение. Поделитесь же со мной этими мыслями. Как бы вы меня назвали?

— Невоспитанным мужиком, деревенщиной, невозможным, потрясающе нелюбезным… о, я могла бы придумать множество таких имен!

— Ну что ж, неплохо, но это все довольно банальные названия, не так ли?

— Полагаю, вы к ним привычны.

— У меня тоже есть для вас несколько имен…

Она вся напряглась, ноздри её слегка затрепетали, губы стиснулись.

— Вы красивы; у вас очень соблазнительный рот, просто созданный для поцелуев. У вас красивые плечи. Что же касается ваших ног… я не видел их в той мере, чтобы составить мнение, но, вероятно, они уродливы.

— Они не уродливы!

— А я вот уверен, что совершенно уродливы… Однако у вас теплый оттенок кожи, особенно в эту минуту, и очень, очень красивые глаза.

— Вы меня дразните.

— Нет, вы действительно красивы. Ваши губы в поцелуе были бы очень мягкими, очень теплыми, и я думаю…

Графиня поднялась на ноги.

— Поздно уже. Я думаю, нам пора двигаться.

— О, конечно.

Подсаживая её в седло, я почувствовал, как у неё напряглась рука. Я тоже сел на коня, и мы поехали — опять молча. Когда в следующий раз остановились у отдушины, было уже темно, и воздух стал холоднее.

— Мы уже близко к цели, графиня.

— Мое имя — Сюзанна!

— Да. Мы уже близко к цели, графиня.

Она взглянула на меня, вздернув подбородок; потом мы ехали еще, пока не добрались до конца этого длинного туннеля; там тоже оказалась конюшня. Как и первой, ею, видимо, долго не пользовались. — Неизвестно, что там снаружи. Мы должны быть готовы ко всему.

Я обнажил меч.

— Хорошо, — сказала она, — я готова.

Потянувшись, я взялся за кольцо. Какое-то мгновение колебался, потом потянул.

Когда дверь заскрежетала и медленно отворилась, я остановился в проеме, держа левой рукой коня под уздцы, а в правой сжимая меч.