Орел в песках - Саймон Скэрроу

Катон пихнул локтем Макрона:

— Смотри!

Макрон взглянул в сторону предпоследней клетки. За решеткой, прислонившись к стене, сидели те самые парфяне, которые недавно осаждали форт Бушир. Парфяне проводили взглядами вновь прибывших, которых провели к соседней клетке. Командир стражников закрыл дверь, задвинул засов, и стража удалилась.

Макрон взобрался на лавку под окном и приник к решетке. На улице люди шли мимо, не обращая внимания на узника, глядевшего на них из сумрачного подземелья дворца.

— Немногого добились, — хмуро сказал Макрон.

— Симеон разберется. Он сделает так, чтобы нас освободили.

— Меня радует, что ты в нем уверен.

Катон уселся у стены и почувствовал, как наваливается сон — набухшие веки опускались сами собой. Однако замечание Макрона его задело.

— Уверен? Пожалуй, да. Похоже, он знает, что делает. Именно благодаря ему удалось разбить Баннуса при Бушире, не забыл?

— Это верно, — спокойно ответил Макрон, продолжая глядеть через решетку. — Очень надеюсь, что он вытащит нас из этого нужника.

— Живописно, — пробормотал Катон и, окончательно сдавшись усталости, уронил подбородок на грудь и уснул.

Чья-то рука схватила его за плечо и крепко тряхнула. Катон отмахнулся:

— Не мешай. Отстань, Макрон.

Его снова встряхнули, на этот раз сильнее; Катон с трудом открыл глаза. Мурад улыбнулся Катону и сказал что-то на своем языке, насмешливо погрозив пальцем молодому римскому офицеру. За спиной Мурада стоял Макрон.

— В чем дело? — спросил Катон.

— Похоже, Симеон прислал нам кое-что полезное.

На полу лежал сверток одежды и стояла корзинка с мясом и хлебом. Мурад с улыбкой показал на еду, потом на рот.

— Хорошо! Кушать. Кушать.

Катон кивнул:

— Смысл я понял, спасибо.

Он неуклюже поднялся и почесал поясницу и ягодицы, ноющие после двух дней, проведенных в седле. Стемнело, и клетку освещали три фитиля масляной лампы на полу у двери. Макрон присел на корточки, оторвал кусок хлеба и запихнул в рот. Не прекращая жевать, он махнул в сторону вощеной таблички, лежащей на свертке с одеждой:

— Он и записку нам прислал.

— И что в ней?

Макрон начал объяснять, но мешал набитый рот.

— Сам читай, — с трудом выговорил центурион и бросил табличку приятелю.

Подобрав табличку, Катон начал читать. Симеон встретился с управляющим царского двора, чтобы объяснить ситуацию и потребовать освобождения римлян. К сожалению, Баннус его опередил и сообщил управляющему, что римляне — шпионы, посланные разведать оборону Петры. Симеон заявил, что римляне не имеют к этому отношения. Так что управляющий решил выслушать обе стороны прямо с утра. Симеон прислал римлянам смену одежды и местные ароматные масла и заплатил стражникам, чтобы узникам дали воду — умыться и предстать перед управляющим в приличном виде. В завершение Симеон написал, что все еще пытается узнать, где остановился Баннус, в безопасности ли Юсеф и у Баннуса ли сундучок.

Катон опустил табличку и оглядел себя. Кожа, вычерненная перед атакой на вражеский лагерь, все еще была в пятнах от пепла. От пота, пролитого за два дня скачки под палящим солнцем, пыль налипла на кожу, забив поры. Взглянув на Макрона, Катон увидел, что его друг в таком же беспорядке. Мурад показал на кадку в углу клетки и изобразил руками, как умываются.

Катон кивнул и принялся расшнуровывать сапоги.

— Который час?

— Не имею понятия, — признался Макрон. — Я уснул вслед за тобой. А проснулся, только когда Мурада пустили в клетку.

Сняв сапоги, Катон взялся за край туники. Мурад пробормотал что-то и, быстро отпрянув, постучал в дверь. Засов сдвинулся в сторону, на пороге возник стражник. Мурад помахал римлянам рукой и вышел. Стражник захлопнул за ним дверь и задвинул засов.

Макрон хохотнул.

— Кажется, у них тут не принято выставлять напоказ обнаженную плоть. Я на улице уже обратил внимание. Не понимаю, как можно носить столько одежды в такую жару.

Раздевшись догола, Катон подошел к кадке и обнаружил на дне щетку. Хорошенько умывшись и вытершись, он стал смотреть, какую одежду принес Мурад. Для каждого была припасена легкая льняная туника, свободная накидка из какой-то богатой ткани — Катон такой раньше не встречал — и по паре легких сандалий.

— Замечательно, — пробормотал Катон и начал одеваться.

Макрон в свою очередь помылся у кадки и с подозрением осмотрел одежду.

— Я бы лучше надел свою армейскую тунику.

— Она грязная, рваная и воняет лошадиным потом.

— Ну и что?

— Вряд ли это понравится царскому управляющему, о котором говорит Симеон. Кроме того, — Катон поднял руки, так что складки ткани заструились по его стройной фигуре, — это очень удобная одежда. Правда удобная. Вот увидишь.

— Ха! — Макрон фыркнул. — Ты похож на первоклассную шлюху.

— Серьезно? — Катон лукаво улыбнулся. — Погоди, пока я попробую это ароматное масло.

Когда солнце выглянуло из-за гор, окружавших город, стражники пришли за Макроном и Катоном. Чистая одежда, предоставленная Макрону, сидела на нем нелепо, накидка неуклюже свисала с широких плеч, складки торчали над армейским ремнем, свободно болтающимся на талии. Макрон отказался воспользоваться хоть каплей ароматного масла из богато украшенного флакона, который Мурад аккуратно положил рядом с одеждой.

— Я не собираюсь вонять, как двухсестерциевый мальчик! — кипятился Макрон.

Катон пытался спорить:

— Вот в Риме…

— Да в том-то и дело, чтоб тебя! Мы не в Риме. Там я бы и не подумал участвовать в этой ерунде с переодеванием.

— Макрон, от этого много зависит. Не говоря уж о том, чтобы нам выбраться из этой клетки. Здесь мы ничего не сможем предпринять. Нужно произвести хорошее впечатление на местные власти. Так что приведи в порядок одежду. И если не собираешься пользоваться маслом, то лучше держись от управляющего с подветренной стороны.

— Ха-ха, чтоб ему, — буркнул Макрон, но начал заправлять складки незнакомой одежды. Когда дело дошло до сандалий, Макрон поразился, обнаружив, как они удобны по сравнению с жесткими армейскими сапогами, к которым он так привык. Впрочем, Катону он признаваться в этом не стал.

— Хорошо. Я готов. Пошли.

Их повели к тоннелю. Проходя мимо парфян, все еще сидящих в соседней клетке, Макрон подмигнул.

— Наслаждайтесь гостеприимством, парни.

— И зачем это? — спросил Катон. — Они тебя не понимают.

— Я здесь, в чистой одежде, а они застряли в грязной темной клетке. Чего ж тут понимать? — улыбнулся Макрон.