Ожерелье королевы - Александр Дюма

— Ах, да! В доме самоубийцы, у границы парка? Шарни утвердительно кивнул головой.

— Вы меня видели?

— Так же, как вижу вас сейчас. Видел я и ту, которая вас сопровождала.

— Так меня кто-то сопровождал?.. А вы могли бы узнать эту особу?

— Сейчас мне показалось, что я вижу ее здесь, но утверждать это я бы не осмелился. Похожа только осанка. Что касается лица, то его прячут, когда собираются совершить такого рода преступление.

— Хорошо! — спокойно произнесла королева. — Мою спутницу вы не узнали, но меня…

— О, вас, ваше величество, я видел… Подождите… Разве я вас не вижу?

Она топнула ногой.

— А... этот спутник... которому я дала розу… — продолжала она, — ведь вы видели, что я дала ему розу?..

— Да, но я ни разу не мог догнать этого кавалера. — Но вы его знаете?

— К нему обращаются «ваша светлость» — вот и все, что мне известно.

Королева в сильнейшем гневе хлопнула себя по лбу.

— Продолжайте, — сказала она. — Во вторник я дала розу… А в среду?

— В среду вы дали ему поцеловать обе руки.

— О-о! — ломая руки, прошептала она. — И, наконец, в четверг, вчера?..

— Вчера вы провели с этим человеком полтора часа в гроте Аполлона, где ваша спутница оставила вас наедине! Королева встала.

— И... вы... меня... видели? — произнесла она, запинаясь на каждом слове.

Шарни поднял руку к небу, чтобы дать клятву.

— О!.. — хрипло крикнула она, тоже охваченная яростью. — Он клянется!..

Шарни торжественно повторил свой жест — жест обвинителя.

— Меня? Меня? — ударяя себя в грудь, спрашивала королева. — Вы видели меня?

— Да, вас. Во вторник на вас было зеленое платье в полоску, переливающуюся золотом, в среду — ваше платье в больших голубых и красноватых разводах. А вчера, вчера на вас было шелковое платье цвета сухих листьев, в котором вы были, когда я поцеловал вам руку в первый раз! Это вы, это в самом деле вы! И я, умирая от горя и от стыда, говорю вам: «Клянусь моей жизнью, клянусь моей честью, клянусь моим Богом; это были вы, это были вы!»

Королева вышла на террасу и начала ходить большими шагами, мало беспокоясь о том, что обнаруживает свое странное волнение перед зрителями, которые снизу пожирали ее глазами.

— Если бы я тоже дала клятву… — произнесла она, — если бы я поклялась моим сыном, моим Богом... у меня, как и у вас, есть Бог… Нет, он мне не верит!.. Он мне не верит!

Шарни опустил голову.

— Безумец! — тряхнув его за руку, прибавила королева и увлекла его с террасы в комнату.

— Я видел! — холодно отозвался Шарни.

— О, я знаю, я знаю! — воскликнула королева. — Разве эту ужасную клевету уже не бросали мне в лицо? Разве не видели меня на балу в Опере, когда я привела в негодование весь двор? Разве не видели меня в экстазе у Месмера, когда я привела в негодование любопытных и девиц для веселья?.. Вы прекрасно это знаете, именно вы — ведь вы дрались за меня на дуэли?

Королева подняла от отчаяния к небу напрягшуюся руку, и две горячие слезы скатились с ее щек на грудь.

— Господи! — сказала она. — Пошли мне мысль, которая спасет меня! О Боже мой, я не хочу, чтобы этот человек презирал меня!

Шарни был до глубины души взволнован этой простой и жаркой мольбой. Он закрыл лицо руками.

— Сударь! — поразмыслив, начала королева. — Вы Должны дать мне удовлетворение. Вот какого удовлетворения я требую от вас: три ночи подряд вы видели меня в парке в обществе мужчины. Вам, однако, было известно, что сходством со мной уже злоупотребляли, что у какой-то женщины, — не знаю, кто она, — в лице и в походке есть что-то общее со мной — со мной, со злосчастной королевой. Но раз вы предпочитаете верить тому, что это я бегала ночью, раз вы утверждаете, что это я, идите в парк в то же время, идите вместе со мной. Если это другая, то почему бы нам не увидеть ее? А если мы ее увидим… Ах, сударь, сожалеете ли вы о том, что заставили меня сейчас столько выстрадать?

Шарни схватился за сердце обеими руками.

— Вы делаете для меня слишком много, сударыня, — прошептал он. — Я заслуживаю смерти. Не подавляйте меня своей добротой!

— Я подавлю вас доказательствами, — промолвила королева. — Ни одного слова ни единому человеку! Сегодня вечером, в десять часов, ждите один у дверей охотничьего домика — я на это решилась, чтобы убедить вас. Идите, сударь, и пусть по вашему виду ничего не будет заметно.

Не сказав ни слова, Шарни преклонил колени и вышел. В конце второй гостиной он невольно прошел под взглядом Жанны — она не сводила с него глаз и была готова по первому зову королевы войти к ее величеству вместе со всеми.