Звенья разорванной цепи - Алла Бегунова

Удары копыт о землю были почти бесшумными. Однако они часто останавливались и прислушивались. В Рейхенбахе изредка поднимали лай дворовые псы. В военных лагерях, австрийском и прусском, перекликались часовые. Эти звуки таяли, растворялись в ночи тем быстрее, чем дальше они уходили на юго-восток.

Курская дворянка думала о преследовании. Станут ли искать владелицу пивной, неожиданно закрывшую свое заведение и отбывшую из населенного пункта неизвестно куда? Ведь торговля — дело рисковое и сугубо самостоятельное. Есть у тебя товар — ты торгуешь. Коль разорился, то выкручивайся, как умеешь. Едва ли поднимет вопрос об исчезновении Греты Эберхард и канцелярист Кропачек. Скорее, он удивится, может быть, огорчится, а может быть — вздохнет с облегчением. Совсем случайно подвернулся тут майор Клебек. Но с ним Грета не ссорилась. Последнее его впечатление перед глубоким сном должно остаться приятным: предмет вожделения находился рядом и позволял себя тискать…

За ночь и четыре утренних часа они ушли примерно на тридцать километров от Рейхенбаха и остановились для отдыха на заброшенной охотничьей заимке. Убогий домик с очагом, запасом дров, мешочками соли и крупы на полке. Двор отделен от лесной чащи изгородью из неотесанных обрубков деревьев. В десяти шагах от него ручей — тонкая струйка воды, пробивающаяся между камнями.

Здесь можно расседлать лошадей, накормить их овсом и травой, скошенной на ближайшей поляне. Можно сварить на костре кашу из привезенной с собой крупы и добавить в нее много нарезанного полосками вяленого мяса. Тогда получится сытный обед, после которого будут отдыхать все, кроме часового. Первым стоять на часах вызвался надворный советник. Остальные, завернувшись в плащи, легли вповалку на полу домика и тотчас заснули, как убитые.

А погоня Анастасии все-таки привиделась. То были воспоминания о прежней ее службе в Крыму. Дорога, покрытая белой пылью, буковый лес, стеной стоящий за обочиной, низкорослые и косматые татарские лошадки и сами татары — в островерхих войлочных шапках и кафтанах из полосатой ткани. Нет у них ничего, кроме плетей и сабель, но отряд довольно велик. Командует им почему-то карачи Адиль-бей из рода Кыпчак, давний знакомый Флоры и союзник русских. Он заносит саблю над ее головой, затем раздается выстрел.

Схватив любимый пистолет «Тузик», Аржанова хотела вскочить на ноги, однако ее удержал Якоб-Георг. Он стоял рядом и показывал ей сухой сучок, треснувший только что под его ногами.

— Моя очередь караулить? — спросила курская дворянка.

— Нет, ваше сиятельство. Я уже разбудил Николая. Позвольте мне лечь возле вас. Место перед очагом — весьма удобное.

— Да, конечно, — она поспешно подвинулась.

Положив на пол походную суму вместо подушки и плащ вместо матраса, надворный советник осторожно поместился на узком пространстве. Как бы ни старался «Немец» сводить плечи, горбить спину, подбирать живот — а он не очень-то и старался, — их тела соприкасались. Стоило Якобу-Георгу повернуть голову вправо, его дыхание смешивалось с дыханием Анастасии.

— Что будет дальше, дорогая? — прошептал он ей на ухо.

— Прорвемся, — ответила Флора.

— Хорошо, — он взял ее руку, поцеловал, потом прижал к своей щеке и так заснул почти мгновенно, словно младенец…

Остаток дня и следующую ночь группа находилась на заимке. Аржанова плохо чувствовала себя из-за обычного женского недомогания, Глафира еле-еле ходила. Ведь она впервые села в седло, провела в нем слишком много времени и сильно растерла бедра, колени, икры. Лошади тоже нуждались в отдыхе: фактически без остановок животные двигались более десяти часов.

Воспользовавшись этим, фон Рейнеке замечательно пополнил запас провизии, который они везли с собой. Взяв охотничье ружье, он ушел в сосновый бор, шумевший вокруг избушки, и к вечеру приволок подстреленную им косулю. Мясо они вымачивали в воде, потом долго варили, но ужин получился на славу. Добавив к нему по чарке водки, путешественники расположились у костра и допоздна обсуждали последние события в пивной.

Уныния, страха или растерянности они не испытывали. Им казалось, будто самое трудное уже позади. Из рейхенбахских клещей они вырвались благополучно, и лесная тропинка через два-три дня обязательно приведет их к перевалу в Рихлебских горах, откуда, собственно, и начинается Моравия. Там они пересядут с верховых лошадей в повозку, купленную в какой-нибудь деревне, поедут по нормальной грунтовой дороге мимо хуторов и селений к реке Мораве. К их услугам будут постоялые дворы, трактиры, рынки. Река, которая от города Оломоуца вполне судоходна, понесет их на широкой волне вниз, до своего слияния с Дунаем.

Пребывая в состоянии некоторой эйфории, Анастасия и Якоб-Георг как-то легкомысленно отнеслись к австрийской полицейской системе графа Пергена. А он не зря трудился над ее созданием целых пятнадцать лет и вложил большие государственные средства в функционирование сего многопрофильного механизма. О том, что русский дипломат и его супруга на водах в Карлсбаде до сих пор не появились, стало в конце концов известно в департаменте охраны территории Министерства внутренних дел.

Их видели в Брно, где они действительно привлекли к себе внимание. Затем, отвечая на запрос начальства, некий Яромир Шлапаница, осведомитель, известный в этом качестве всему городу Вельке-Битеш, сообщил, что, кажется, похожая пара три дня занимала номер в городской гостинице. Это сбило шпиков с толку. Они начали искать на дороге от Брно до Праги, но никого не обнаружили.

Тогда секретное оповещение прошло по всем полицейским участкам в Северной Моравии. Они получили циркулярное письмо с подробным описанием внешности Якоба-Георга фон Рейнеке и его жены Лоры, приказ задержать их и немедленно доставить в Вену. Но удача все еще была на стороне Флоры, и в список не попали ее слуги. Впоследствии данное обстоятельство помогло сержанту Ермилову остаться в живых и, отбыв срок наказания за драку с полицейским и бродяжничество, выехать из Австрии в Румынию, а потом из румынского порта Констанца, нанявшись матросом на купеческое судно, добраться до Севастополя, где Аржанова исхлопотала ему награду — чин прапорщика…

Рихлебская горная гряда изгибается наподобие подковы и тянется вдоль границы между Австрией и Пруссией. Она — невысокая, лишь две ее вершины — Смрк и Соуш — достигают 1125 и 1224 метров. Со склонов гряды вниз бегут мелкие бурливые речки. Вдоль их берегов проложены узкие каменистые дороги, и кое-где встречаются маленькие деревеньки. Большое село Ганушовице расположено у подошвы горы, в долине, там, где сливаются речки Бела и Брезна.

Вот тут они впервые наткнулись на полицейский пост.

Служивые во главе с капралом остановили крытую повозку, запряженную двумя лошадьми и во весь опор мчавшуюся по дороге. Местность здесь была малолюдная. Полицейские знали жителей ближайших деревень в лицо, но этих людей — женщину и четырех мужчин — никогда прежде не видели. Неизвестные могли ехать только с северных верховий Рихлебских гор, то есть со стороны Силезии.

Якоб-Георг предъявил капралу паспорт на имя Курта Хаусманна, жителя Вены, и объяснил, что вместе с родственниками направляется на воскресную ярмарку в город Оломоуц из Яворника (там они и обменяли шесть своих лошадей на грубо сделанную деревенскую повозку, которую ее владелец в порыве энтузиазма назвал «экипажем»). Разглядывая надворного советника, полицейский сравнивал его с описанием в паспорте и припоминал секретный приказ, поступивший недавно из краевого управления.