Мастер Альба - Том Шервуд

Перед Августом, в отдалении, шёл небольшого роста пират в высоком войлочном колпаке. Август немного сдержал шаг, чтобы дать уйти этому пирату достаточно далеко и без очевидцев поговорить с сидящим у стены пьяницей. Надежда маленькая, но всё же – вдруг тот что-то знает.

Сдержал шаг, а идущий впереди незнакомец – наоборот, чуть ускорил, и, когда, сделав замах, владелец щенка метнул очередной камень, этот путник качнулся в коротком, почти неразличимом движении – мелькнула золотистая искра – и продолжил размеренный шаг, и лишь спустя несколько секунд к Августу прилетел рёв боли и ужаса: на этот раз в щенка вместе с камнем полетела отсечённая кисть.

А пират в колпаке продолжал шагать, как ни в чём не бывало.

– Возьмите его, – торопливо скомандовал Август.

Тут он вдруг почувствовал прикосновение к виску невидимой, но неприятно присутствующей иглы; сон вспомнился с дополнительными деталями, и, прислушиваясь к себе, властелин не заметил, как двое легионеров обогнали его, торопливо вытягивая из-за поясов и пряча в рукава тонкие шёлковые шнуры-путы. Он на какое-то время потерял из виду и пыльный колпак, и ловцов-легионеров, миновал десяток примитивных пиратских строений – и вдруг из дверного проёма одного из них скользнул к нему тот, в колпаке, с лицом, скрытым в тени широких обвисших войлочных складок. Он сделал, плечо в плечо с Августом, ровно четыре шага и за это время успел проговорить:

– Не посылай за мной никого. Я сам приду, раз ты хочешь.

Сказал – и канул в тёмную щель, шагнув в узкое чернеющее пространство между двумя домами. Август встал, прижав к груди задрожавшие руки, и к нему тотчас приблизились четверо телохранителей – двое спереди, двое сзади.

– Что прикажете, властелин? – послышался ожидающий распоряжения голос.

– Как вы пропустили его ко мне? – вместо приказания глухо выговорил Август.

– Кого? – растерянно спросили охранники. – Возле вас никого не было!

Тогда он медленно отнял одну руку от груди и поднёс к самым глазам только что вложенные в неё странным пиратом два шёлковых шнура.

– Нужно найти двоих наших, – произнёс Август, протягивая шнуры онемевшей охране. – Наверное, где-нибудь в этом квартале лежат. И – быстро домой. Ох, как не хотелось мне в сон этот верить…

А человек в колпаке через четверть часа добрался до трактира с новенькой надписью “Обжора” на доске, прибитой над входом, но внутрь не вошёл, а пробрался на задний двор, где сел, прислонившись спиной к бочке, и подозвал пробегавшего мимо повара.

– Принеси мне поесть, – сказал он, протягивая серебряную монетку.

– А что ж ты в зал не идёшь? – спросил повар, торопливо пряча в карман плату за три примерно обеда.

– Мне нельзя кое-кому на глаза попадаться, – пояснил показавшийся довольно старым пират, скорее похожий на изготовителя поясных портупей для оружия.

Повар понимающе закивал, и через минуту пришедший ел похлёбку с лапшой и луком, придерживая между коленями ещё и плошку с большим куском холодной жареной рыбы. Этот старый пират, а ныне, скорее всего, – портупейный ремесленник был так неприметен в своём простом и понятном занятии, что двое вышедших из трактира людей даже не обратили на него внимания. Один сел на бочонок, второй встал рядом. Достали трубки, набили табаком, закурили.

– Ну и что делает Гэри? – спросил один из них.

– Гэри делает глупость, – зло ответил второй. – Все ребята сейчас собираются и пишут Ронд-Робины. Решают, как делить наследство Джо Жабы. В этом должны принять участие и мы – шайка небольшая, но все отъявленные, ты же знаешь. А Гэри уселась с этим пришлым и проговорила ночь напролёт – о всякой ерунде.

– Ну, скажем, не о ерунде. Один секрет поднявшегося со дна бухты объятого пламенем корабля чего стоит. А пришлый-то – из этой команды, с “Дуката”. Их рубахи нипочём не подделаешь.

– Ну и как нам быть? Они мило беседуют, а мы теряем время! Все шайки Адора наперегонки готовятся!

– А может, удача и будет у того, кто не поспешит! Ты разве не знаешь, насколько у Гэри умная голова. Известие о сокровищах, спрятанных на плантациях, принесли за пару часов перед рассветом. И если она не спешит, – значит, знает, что делать.

– Что она знает! – зло откликнулся собеседник, взмахнув над головой дымящейся трубкой. – Она просто заинтересована этим лысым и его картинными шрамами. – А ты здесь что делаешь? – заметил-таки он завтракающего старика и ударом ноги выбил из его рук миску. – Почему не ешь в зале, где полагается? Пошёл прочь!

– Уже ухожу, – негромко и миролюбиво ответил человек, – не сердись.

И, опершись о бочку, встал.

– Габс! – долетел от двери трактира насмешливый возглас. – Ты стал так могуч, что воюешь со стариками!

Габс порывисто обернулся. Гэри и её ночной собеседник стояли возле дверей. Они, очевидно, приготовились в путь. Она прицепляла к поясу шпагу, он держал огромный топор. Из-за их спин выглядывал Урмуль. Все улыбались, и Габс, задрожав от бешенства, бросил на землю и раздавил ногой свою трубку, – а старик между тем доплёлся до Гэри и Бэнсона и, огибая их с намерением пройти в общий зал, негромко сказал:

– Здравствуй, Бэн.

И скрылся в дверях. Бэнсон, на полусогнутой руке откинув в сторону топор, второй рукой схватил Гэри за широкий кожаный шпажный пояс и поднял её вверх. Смолкли, опешив, двое, курившие во дворе, и ещё двое, подходящие со стороны ворот, и те несколько человек из свиты единственной во всех южных морях девушки-капитана, а Бэнсон, опустив её осторожно на землю, обхватил её своей толстой рукой и на коротенький миг прижал к себе, обнимая.

– Это он! – не пряча выскочившего на лицо счастья, сообщил Носорог. – Идём! Сейчас будет действительно серьёзный разговор!

– Он? – недоумевающая, счастливая, со вспыхнувшим лицом, Гэри машинально оправляла укороченный, мужского кроя камзол. – Тот, кого ты ждал? Но ведь он – ты рассказывал…

– Да, Гэри, да! Это он. Крысолов из Мадраса. Тот самый монах, мастер Альба. Идём!

И, склонив свой топор, поспешил вернуться в трактир. Поспешила за ним и Гэри, но в дверях обернулась назад и воскликнула с горечью:

– Габс! Кажется, мы скоро останемся без тебя.

– Почему? – растерянно взглянул на неё охранник и кавалер.

– Ты очень настойчиво ищешь смерть.

Она ушла вслед за Альбой и Бэнсоном, а Габс, повернувшись к недавнему собеседнику, тревожно спросил:

– О чём это она?

– Старик этот, кажется, непростой человек, – ответил тот, выбивая пепел из трубки. – Настолько, что ты для него – просто пустое место. Как оказалось.

– Я-а? – с вызовом протянул Габс.

– Да не дёргайся. Радоваться должен.

– Это ещё почему?

– Во-первых, – остался жив. А во-вторых, – ты же хотел действий? Так вот, судя по происходящему, действия скоро будут.