Столп огненный - Кен Фоллетт

Об этом Нед не подумал. Марии всего пятнадцать; следовательно, она не вольна действовать самостоятельно.

– Во-вторых, – сказал сэр Уильям, – это обязательство не будет иметь ни малейшей силы. Мария откажется от него, стоит ей занять трон. И никто не сможет заставить ее сдержать клятву.

– Значит, король Фелипе об этом осведомлен?

– Если нет, граф Ферия все ему подробно разъяснит.

– Тогда зачем вы ему посоветовали?..

– Это наилучший способ привлечь внимание Ферии и короля Фелипе к опасностям, коими чревата поддержка притязаний Марии. Ферия, разумеется, не примет мой совет, но теперь он начнет размышлять, что еще можно сделать, чтобы защитить Испанию. А скоро о том же задумается и дон Фелипе.

– И как они поступят?

– Этого я не знаю, но могу предсказать, чего они точно не сделают. Они не помогут графу Суизину и Фицджеральдам. Не станут подкреплять своим могуществом притязания Марии Стюарт. А значит, наше положение не столь уж печальное.

7

Королева Мария Тюдор покидала земную юдоль скорби неспешно и величественно – так могучий галеон отваливает от пристани и уходит в открытое море.

Она слабела с каждым днем, оставаясь в личных покоях своего лондонского дворца Сент-Джеймс, а к Елизавете в Хэтфилд стекалось все больше и больше гостей. Представители знатных родов и богатых купеческих семейств приезжали поведать о страданиях, которые они претерпевали из-за религиозных гонений. Прочие доставляли известия с мест и предлагали любую помощь, какая была в их силах. Елизавета тратила добрую половину дня на диктовку множества коротких ответов; в этих записках она благодарила за верность и укрепляла дружеские узы. За ловко составленными обходительными фразами скрывалось очевидное послание: «Я намерена править решительно и не забуду тех, кто поддержал меня в самом начале».

Неду и Тому Парри поручили заняться военными приготовлениями. Они разместились в соседнем имении, Брокет-холл, которое реквизировали для своих нужд. Оттуда они связывались со сторонниками Елизаветы в других городах и составляли планы противодействия католикам. Нед подсчитывал количество солдат в войске принцессы, прикидывал, сколько времени понадобится каждому из отрядов на дорогу до Хэтфилда, и отчаянно старался снабдить всех оружием.

Смелая беседа Сесила с графом Ферией оказалась плодотворной. Ферия вернулся в Англию во вторую неделю ноября. Он встретился с Тайным советом – наиболее значимыми советниками английской короны – и сообщил им, что король Фелипе намерен поддержать Елизавету. Что касается королевы Марии, та как будто приняла решение своего мужа – насколько она вообще сознавала происходящее.

Затем Ферия приехал в Хэтфилд.

Он вошел в приемную, сверкая ослепительной улыбкой, способной обольстить любую женщину на свете. Испанцы купались в богатствах, и наряд Ферии, красный камзол с золотистой подкладкой, лишний раз об этом напоминал. Черный плащ с алым подбоем украшала вышивка золотом. Неду прежде не доводилось видеть человека, столь довольного самим собой.

– Мадам^[35], я привез вам подарок, – объявил граф.

В приемной, кроме испанца и Елизаветы, находились Сесил, Том Парри и Нед.

Елизавета любила подарки, но ненавидела неожиданности, поэтому ответила осторожно:

– Как мило с вашей стороны.

– Это подарок от моего господина и вашего повелителя, короля Фелипе.

Пока королева Мария Тюдор оставалась в живых, дон Фелипе, ее муж, считался королем Англии и повелителем всех англичан. Но Елизавете явно не понравилось, что граф об этом напомнил. Нед уловил признаки раздражения – принцесса чуть выпятила подбородок, по лицу скользнула тень, руки едва заметно стиснули ручки резного дубового кресла. Увы, Ферия этого не увидел.

– Король Фелипе дарит вам английский трон! – Граф отступил на шаг и поклонился, словно ожидая криков восторга, хлопанья в ладоши или поцелуя.

Елизавета сохраняла спокойствие, однако Нед готов был поклясться, что принцесса напряженно размышляет. Ферия и вправду привез отличные новости, но вот сообщил их с великолепной снисходительностью. Что же предпримет Елизавета?

– Позвольте мне первым поздравить вас, ваше величество, – прибавил Ферия, помолчав.

Елизавета надменно кивнула, но по-прежнему хранила молчание. По своему опыту Нед знал, что такая пауза предвещает грозу.

– Я уже уведомил Тайный совет о даре моего господина.

– Моя сестра умирает, – наконец проговорила Елизавета, – а меня прочат в королевы. Признаться, я ощущаю горькое воодушевление, в коем слились воедино радость и грусть.

Неду подумалось, что эту фразу она выучила заранее.

– Королева Мария, несмотря на болезнь, одобрила выбор, сделанный ее супругом, – сообщил Ферия.

Его поведение внезапно изменилось, едва уловимо для глаза, и Неду почему-то почудилось, что граф лжет.

– Она назвала вас своей наследницей – при условии, что вы сохраните Англию католической.

Нед опять приуныл. Если Елизавета согласится на это условие, ее руки окажутся связанными с первого дня правления. А епископ Джулиус и сэр Реджинальд будут и дальше творить в Кингсбридже все, что им заблагорассудится.

Юноша покосился на Сесила. Тот, не исключено, тоже заподозрил Ферию во лжи: лицо сэра Уильяма, выжидательно глядевшего на Елизавету, выражало вежливый интерес, не более того.

Граф Ферия отважился нарушить долгое молчание.

– Могу я передать королю с королевой, что вы согласны на их условие?

Елизавета пошевелилась. Ее голос напомнил Неду щелканье бича.

– Нет, сэр, не можете, – произнесла она.

Ферия опешил, словно ему отвесили пощечину.

– Но…

Елизавета перебила, не пожелав выслушивать возражения:

– Если мне суждено стать королевой, я взойду на трон милостью Божьей, а не по воле короля Фелипе!

Неду захотелось завопить от радости.

– Править я буду по воле и с согласия английского народа, а не по завещанию моей умирающей сестры.

Ферия потрясенно молчал.

Елизавета позволила себе толику язвительности.

– А когда меня коронуют, я принесу клятву, подобающую английскому государю, и не стану дополнять ее условиями и обещаниями, о которых просит меня некий граф Ферия.

Испанец откровенно растерялся.

Неду стало понятно, что граф ошибся в последовательности действий. Ему следовало добиться согласия Елизаветы на католичество до того, как он обратился к Тайному совету. Теперь же было слишком поздно. Должно быть, при первой встрече Ферию сбила с толку мнимая податливость Елизаветы: граф счел принцессу слабой женщиной, которую не составит труда покорить и подчинить своей воле. Но в итоге она обвела его вокруг пальца.