Генерал его величества - Андрей Величко

Утром пришлось встать рано, чтобы еще до погружения в следственные действия успеть съездить в Аничков навестить Мари. По идее, на это еще вчера надо было выкроить часок, потому как сразу по приезде я почувствовал себя последней скотиной.

Мари была одна и выглядела так, как будто ее еще раз отравили. Хорошо хоть, что у меня сразу в дверях сработала интуиция и я, не говоря ни слова, просто обнял императрицу и начал гладить по голове. Она разрыдалась, — видимо, этого ей в последние часы и не хватало… Потом она начала выговариваться.

— Ведь это мы, мы его убили, — всхлипывала она. — Он умирал как раз в тот момент, когда мы решали — что с ним делать, если не станет отрекаться…

— Вот что, — немного отстранился я, — давай уточним. Мы планировали его отречение. И в случае даже не отказа, а обмана предусматривались мои активные действия. Только тогда и только мои! А убили его англичане. По ошибке, мишенью-то была ты.

— Как?

— Да как всех, начиная с супруги Ивана Грозного, потом Петра Третьего, потом Павла Первого… Чужими руками, у них в этом большой опыт.

— Но зачем?

— Им мешал я. Но меня убирать трудно и, главное, бесполезно — вы с Гошей вполне уже и без меня обойдетесь. А вот если в Питере убрать тебя, а в Артуре наследника, то инженер Найденов превращается если не в ноль, то уж в сотую долю себя теперешнего — точно. Так что, когда тебя тащили в коттедж, в Порт-Артуре, во дворце наместника, тоже появились первые пострадавшие от яда… Хорошо хоть, что Маша живет на аэродроме.

— И Жоржа тоже? Ну мерзавцы…

Мари стремительно приходила в себя.

— Вот, значит, как решила действовать моя драгоценная сестрица! То-то в позапрошлом письме она намекала, что я зря так активно участвую в политике… Дорогой, я не сомневаюсь, это злодеяние не останется без надлежащего ответа.

— Разумеется, только ответ будет несимметричным. Ведь решение принимал вовсе не король Англии и уж тем более не королева… Я не уверен, что их и в известность-то поставили. Ну и потом, представь себе, траванули мы братца Эдика и сестренку Сашеньку, помучились они маленько и отбросили копыта, это как-то не впечатляет. А уж вони будет! Зато, если мы их в дерьме измажем по уши — фигурально, хотя… ладно, сначала фигурально. В общем, я уже думаю над этим. Но перед нами сейчас стоят более срочные задачи. Мари, пойми, чтобы смерть Николая оказалась не напрасной, мы должны действовать быстро и точно! Ошибемся — еще и Гошу хоронить придется, если, конечно, будет кому… В общем, так. Еще раз извини, но вид у тебя сейчас почти такой, как надо. Да не сверкай глазами, я тебя не за… цвет лица и не за стройные ноги полюбил! Так вот, вид подходящий, но его надо усилить. Чтоб у пришедшего к тебе посетителя было только одно сомнение: она прямо сейчас помрет или все-таки после его ухода? И давай прикинем, кого из твоих слуг можно показывать прессе на предмет расспросов, а кого лучше не надо. А ты, значит, будешь слабым голосом гнуть вот такую линию…

Наша беседа была прервана осторожным стуком в дверь, и в комнату вошла Татьяна. Она работала по Аничковому дворцу, а Беня — по связям Ламсдорфа, ну и искал секретаря.

Таня, войдя, сделала знак, что говорить вполне можно и при императрице.

— Слушаю, — кивнул я.

— Доброе утро, Мария Федоровна, — поклонилась директриса ДОМа. — Георгий Андреевич, помощник повара, Козяра, задержан на Финляндском вокзале. При нем было около шести тысяч рублей, причем пять тысяч «катеньками». Отдать его для допроса в семерку или провести первичное расследование своими силами?

— Попробуйте сначала сами, но только побыстрее. Увидите, что гад не колется, тогда да, в семерку… Гнида уже едет и вечером приступит к работе. Но по остальным расследование тоже не прекращайте, мало ли что…