Темный каньон - Луис Ламур

Застыв на месте, Круз наблюдал за тем, что происходило на улице.

— Не делай его своим врагом, амиго, — шепнул он. — Дэн хороший человек, но с гонором и своевольный.

— Пошел он к черту! — отрезал хозяин и занялся лошадьми.

Из салуна вышел Мартин Хардкасл, кивнул Крузу и посмотрел на Райли.

— Когда кончишь грузиться, заходи выпить, — пригласил владелец бара.

День был теплый, солнце ласково пригревало. Немного проехав вперед, Шатток остановился перед салуном «Бон тон» и спешился. Здесь он встретил доктора Бимэна, они побеседовали о чем-то, и оба вошли в заведение.

Закончив сборы в дорогу, Гейлорд пригласил Круза в салун.

— Пойдем посмотрим, что у него там есть.

Круз не любил Хардкасла, поэтому отрицательно покачал головой.

— Если сеньор позволит… Есть девушка, с которой я должен попрощаться…

— Конечно.

Когда Райли вошел в зал, Хардкасл поставил на стойку бутылку.

— Угощаю, рад приветствовать нового жителя этой земли.

Спунера в салуне не было. В какой-то момент Гейлорд почувствовал на спине чей-то пристальный взгляд и обернулся. За дальним столиком, развалясь, сидел плотный, неопрятный человек, Ник Валентц, который тут же отвел глаза. Где он мог видеть его раньше?

Хардкасл наполнил стаканы.

— Шатток сложный человек, — доверительно сообщил он, — с большим самомнением.

Его гость лихо поднял стакан и со словами «Ну, будем!» залпом осушил его. Мартин явно что-то замышлял, и Райли хотелось узнать, что же именно.

— Могу помочь достать белоголовых коров, — начал тот. — Не много, но достаточно, чтобы заложить стадо.

— Герефордских?

— Да. Пригонишь стадо с Моаба, там около тридцати голов.

— А бык есть?

— Конечно.

— Сколько это будет стоить?

Прежде чем ответить, Мартин вынул из жилетного кармана сигару, откусив кончик крепкими белыми зубами, с минуту рассматривал ее, потом покатал во рту и наконец чиркнул спичкой.

— Пять долларов за голову, — произнес он, многозначительно глядя на Гейлорда, и добавил: — Если будешь пасти свое стадо на месте между ручьями Индиан и Коттонвуд.

Райли всегда отличался любознательностью, поэтому поинтересовался:

— Чьи это пастбища?

— Общие.

Предложение явно было подозрительным, уж очень низка цена.

— Не-ет! Слишком далеко от моего ранчо, — отказался Гейлорд. — А сколько будет стоить такое стадо при других условиях?

— Ты зря отказываешься. Предложение стоящее и пастбище отличное.

— Согласен, очень заманчивое. Только кому вы хотите насолить?

Хардкасл колебался. Парень совсем не дурак, но как далеко он готов зайти, чтобы добыть стадо белоголовых? И все же Мартин решил не открываться.

— Забудь об этом. Ты можешь купить стадо и по двадцать долларов за голову. Мне просто хотелось проучить Шаттока. Он считает, что только ему во всей округе по плечу иметь герефордских коров.

— Я, может, и не против, но мои пастбища далеко отсюда, — примирительно сказал Райли. — А по двадцать долларов за голову я куплю.

Хардкасл пожал плечами.

— О'кей, ты прав. В любом случае это была глупая затея. — Он положил сигару и взял ручку. — У тебя работает Дарби Луис. Он знает, где находится это стадо. Пошли его. Самому нет нужды туда ехать.

Новый поворот дела вполне устраивал Райли. Теперь он хотел как можно скорее вернуться к себе в каньон Фейбл.

— Ты пошлешь Дарби, я дам ему в помощь одного из моих работников.

— Хорошо! — Гейлорд поставил на стойку стакан и посмотрел Мартину прямо в глаза. — Только одно условие, мистер Хардкасл. Я не знаю вас, а вы меня. Мистер Барридж, что из банка напротив вашего салуна, подтвердит вам, что у меня есть деньги. Но когда придет стадо, я хочу получить купчую и иметь четкие клейма, понимаете?

Мартин Хардкасл не любил, чтобы ему ставили условия. В нем поднималось раздражение, но он подавил его.

— Конечно. Наша сделка совершенно законна.

— И никакого скота, который когда-либо принадлежал Шаттоку.

— Шатток никогда не видел этих коров.

— Прекрасно. По рукам.

Пока Райли шел к выходу, Хардкасл провожал его долгим взглядом. «Вот ты и попался, молодой мудрец», — думал он.

С того момента, как Райли появился в городке и проявил интерес к белоголовым коровам, Хардкасл увидел в нем орудие для сокрушения Дэна Шаттока.

В общем, Мартин Хардкасл был человеком трезвомыслящим и не глупым. Но подобно многим, кому достаточно долго сопутствовал успех, он уверовал в свою абсолютную непогрешимость и считал, что все его решения и поступки безоговорочно правильны. Мартин свирепел, если кто-нибудь становился на его пути. Удача, как ни странно, не изменяла ему до того дня, когда он пришел к Дэну Шаттоку свататься к Марии. Разозлил его не столько отказ, сколько то невероятное изумление, с которым Шатток встретил его предложение. Мартин полагал, что о его домике у реки никому не известно, и за те месяцы, пока он таращился на Марию, уверовал в то, что в его намерении нет ничего невозможного. В конце концов он богатый человек, и уж если на то пошло, так же богат, как и Шатток, а вдвоем они могли бы контролировать всю округу. Наблюдая за Марией, встречаясь с ней то тут, то там в городке, он убедил себя в том, что его присутствие кое-что для нее значит. Себя же всегда считал красивым мужчиной и каждый раз с удовольствием разглядывал свое изображение в зеркале. Так почему бы не увлечься им? А в их захолустье если не она, то кто же еще?

С того времени, когда на улицах Нью-Йорка Мартин выступал за Тома Пула, он неуклонно поднимался по лестнице успеха. Его не волновало, что некоторые ступени устилали трупы тех, кто попадался ему на пути. Крепкими кулаками и собственной головой прокладывал он себе дорогу. Подкупленный избиратель и наемный громила стал ночным сторожем в игорном доме, потом игроком, хозяином борделя и наконец владельцем собственного игорного заведения.

Понимая, что более могущественные воротилы не дадут ему развернуться в Нью-Йорке, Мартин уже подыскивал местечко, где бы мог безоговорочно выйти на первые роли в обществе, но смерть человека, которого он ограбил, сделала его отъезд безотлагательным. Он перебрался в Питсбург, затем оказался в Сент-Луисе, Новом Орлеане и, наконец, по железной дороге двинулся на Запад, где в отдаленных городишках содержал игорные заведения.

Внезапное рождение Римрока дало ему шанс: он поселился в нем, открыл свой салун, потом приобрел еще один и быстро преуспел. Салуны всегда были переполнены, а в домике у реки кипела бурная жизнь, там же совершались умопомрачительные земельные сделки. Хардкасл купил платную конюшню, мясную лавку, магазин. Немного занимался куплей-продажей скота, а позади конюшни держал корраль, где каждую неделю проходили аукционы по продаже животных.