Шевалье де Мезон-Руж - Александр Дюма

— Вот мы и пришли, сударь, — сказала незнакомка.

Они стояли у начала старинной улицы Сен-Жак с высокими закопченными домами, узкими проходами, переулками, в которых теснились кожевенные и прочие мастерские, потому что буквально в двух шагах протекала речушка Бьевр.

— Здесь? — спросил ошеломленный Морис. — Как! Вы здесь живете?

— Да!

— Невозможно!

— И тем не менее, это так. Прощайте. Прощайте, мой храбрый кавалер. Прощайте, мой благородный покровитель!

— Прощайте, сударыня, — ответил Морис с легкой иронией. — Только успокойте меня и скажите, что вам больше не грозит никакая опасность.

— Не грозит.

— В таком случае, я удаляюсь.

И Морис, отступив на два шага, холодно попрощался.

Незнакомка на какое-то мгновение застыла.

— Я не хотела бы вот так расстаться с вами, — сказала она. — Дайте же, сударь, вашу руку.

Морис подошел к незнакомке и протянул руку.

Он почувствовал, что молодая женщина надела ему на палец кольцо.

— О! Гражданка, что вы делаете? Разве вы не замечаете, что теряете одно из своих колец?

— Сударь, зачем вы так зло говорите?

— По-моему, сударыня, я не страдаю пороком неблагодарности?

— Полноте, сударь. Умоляю вас, друг мой. Не уходите так. Ну, чего вы хотите? Что вам угодно?

— Вы что, хотите мне заплатить? — с горечью сказал молодой человек.

— Нет, — мягко ответила незнакомка, — я хочу чтобы вы простили мне тайну, которую я вынуждена от вас скрывать.

Морис увидел, как в темноте блестят ее прекрасные глаза, влажные от слез, почувствовал, как дрожит ее теплая рука в его руках, услышал се голос, полный мольбы, и гнев его сменился восторженностью.

— Что мне угодно? — воскликнул он. — Мне угодно увидеть вас снова.

— Невозможно.

— Ну, хотя бы только один раз, на час, на минуту, на секунду.

— Я же вам сказала — это невозможно.

— Как! — воскликнул Морис. — Я вас действительно больше никогда не увижу?

— Никогда, — печальным эхом повторила незнакомка.

— Сударыня, вы играете мною, — сказал Морис.

Он поднял свою благородную голову и встряхнул длинными волосами, как человек, пытающийся избавиться от наваждения.

Незнакомка странно смотрела на него. Было видно, что и ей тяжело расставаться с провожатым.

— Послушайте, — сказала она после минутного молчания, нарушаемого только вздохами Мориса, которые он пытался сдержать. — Поклянитесь мне честью не открывать глаз с того момента, когда я попрошу вас закрыть их.

— А, если поклянусь, что со мной будет?

— Я вам докажу свою признательность. Обещаю вам больше никому и никогда не проявлять ее таким образом, если это даже и не имеет для вас значения.

— Но могу я наконец узнать?..

— Нет, доверьтесь мне и вы увидите…

— Я, сударыня, не знаю, ангел вы или демон.

— Так вы клянетесь?

— Да, клянусь!

— И что бы ни произошло, вы не откроете глаз? Что бы ни произошло, понимаете? Даже если вы почувствовали бы удар кинжала.

— Честное слово, вы меня ошеломляете этими требованиями.

— Итак, поклянитесь же, сударь. Мне кажется, вы не очень рискуете.

— Хорошо, клянусь вам, чтобы со мной ни произошло, не открывать глаз, — сказал Морис, закрыв было глаза, но остановился.

— Позвольте мне взглянуть на вас еще раз, один лишь раз, — сказал он, — умоляю вас.

Молодая женщина сняла капюшон и улыбнулась без малейшего кокетства. И при свете луны, которая как раз показалась из-за облаков, он еще раз увидел эти длинные вьющиеся волосы цвета воронова крыла, безупречные по форме брови, как будто прорисованные тушью, эти прекрасные миндалевидные глаза, томные и бархатистые, совершенной формы нос, губы, свежие и блестящие, словно кораллы.

— Как вы красивы! Очень красивы! Слишком красивы! — воскликнул Морис.

— Закройте глаза, — велела незнакомка.

Морис повиновался.

Молодая женщина взяла его за руки, повернула к себе. Вдруг его лицо обдало благоухающим жаром, и ее рот коснулся его рта, оставив между губами то самое кольцо, от которого он отказался.

Это было ощущение быстрое как мысль и обжигающее как пламя. Морис вновь почувствовал потрясение, подобное току, почти боль, такое оно было неожиданное и глубокое, до такой степени проникло в самое его сердце и затронуло тайные струны его души.

Он сделал быстрое движение, протянув руку перед собой.

— Ваша клятва! — раздался голос уже издалека.

Морис закрыл глаза руками, чтобы не поддаться искушению нарушить клятву. Он больше ни о чем не думал, стоял неподвижно и был в нерешительности.

Через минуту он услышал шум хлопнувшей двери в пятидесяти-шестидесяти шагах от него. Затем все стихло.

Тогда он открыл глаза, огляделся как только что проснувшийся человек. Возможно, он бы и подумал, что все было лишь сон, если бы у него в губах не было кольца, что превращало это невероятное приключение в неоспоримую реальность.