Легионер - Гордон Догерти

— Меня послал примипил — и у него очень плохое настроение. Поэтому пропустите меня — или будете разговаривать с центурионом Галлом!

Первый стражник вытянулся по стойке «смирно», лицо его окаменело, он отчеканил:

— Виноват!

Паво снисходительно улыбнулся такой перемене поведения караульных и уже собирался войти в палатку, когда тяжелая рука опустилась ему на плечо. Позади него стоял Галл, неприязненно глядя на караульного.

— Вот именно, солдат. Виноват. Свободен! — Галл подтолкнул Паво в спину и спросил уже совершенно спокойно: — Успел, значит? Хорошо.

В палатке было тепло и сухо, в углу тлела небольшая жаровня. Койка Нервы была не убрана, одеяло комом валялось на полу — неужели трибун тоже провел беспокойную ночь? Впрочем, туника трибуна была белоснежной, а щеки гладко выбриты. Нерва сидел за столом и что-то бормотал себе под нос, глядя на карту. Влажные волосы были аккуратно зачесаны назад. Под глазами набрякли мешки, но в целом трибун был собран и относительно свеж.

Паво тайком оглядел свою грязную форму и закусил губу — какой разительный контраст он составлял со своими командирами!

Рядом с Первой сидел преобразившийся Амальрик. Цепей на нем не было, кровь и грязь он смыл, светлые волосы были тщательно расчесаны и заплетены в косу. Рубаха на нем тоже была свежая, и если не считать синяков и порезов на усталом лице, выглядел гот вполне прилично. Он с интересом смотрел на карту и в свитки, расстеленные Первой на столе.

Трибун и гот не обратили никакого внимания на Паво, и тот почувствовал еще большее смущение, однако Галл сердито засопел и выразительно покашлял, напоминая о своем присутствии.

— Галл! — Нерва вскинул голову и приветливо улыбнулся центуриону. — Проходи и садись.

С этими словами он вновь с головой погрузился в изучение карты. Галл принес из дальнего угла деревянный табурет и сел напротив Амальрика. Паво стоял неподвижно, понимая, что пока его не упомянули, следует молчать. Он не собирался совершать очередную глупую ошибку.

Нерва указал какое-то место на карте, и Амальрик кивнул в знак согласия, а Галл подался вперед, чтобы лучше видеть. Нерва негромко произнес:

— У нас появились новые сведения об окрестностях... Мальчик, ты почему стоишь столбом? Я же сказал — возьми стул и садись!

Взволнованный Паво едва не уронил табурет и осторожно поставил его с краю стола. Мальчик... мальчик... для них я просто мальчик... Он попытался придвинуться ближе, толкнул стол и едва не опрокинул кубок с водой, придерживавший карту. Галл стремительно подхватил кубок и по-волчьи зыркнул на Паво, но Нерва рассеянно отобрал кубок у центуриона и поставил его прямо на землю.

— Так вот, у нас есть новые и весьма важные сведения о нашем нынешнем местонахождении — и о местных жителях. Прошедшая ночь выдалась беспокойной. Были сказаны слова... которых говорить не следовало.

Амальрик поднял голову и спокойно посмотрел в глаза Галлу и Паво. Нерва кивнул.

— Князь Амальрик присягнул империи. Он будет нашим союзником до тех пор, пока нашими врагами являются эти... хунну.

— А чем он докажет свою преданность? — голос Галла звучал твердо, центурион не спускал с гота глаз. — Я имею в виду то, что вся история готов и римлян — это история предательства. К тому же я помню о судьбе центуриона Брута, трибун. Мы и так отдали готам больше половины своих солдат — может быть, стоит соблюдать осторожность и не доверять им хотя бы вопросы стратегии?

Паво вдруг до боли ясно вспомнил страшный бой возле виллы Вергилия. Если бы не готы — Брут сейчас сидел бы за этим столом.

Нерва неодобрительно поджал губы.

— Амальрик ясно обозначил свои намерения, Галл. Его людей уничтожил наш общий враг. Теперь он предлагает нам свои знания о слабых сторонах противника и об этой местности. А что касается готов, убивших Брута и наших солдат — это были Тервинги, люди этого сукина сына Атанариха.

— Зато его люди, — Галл ткнул пальцем в Амальрика, — убили моих солдат во время нашего первого рейда. Это были Грейтинги!

— Мы сражались за свои жизни! — вскинулся Амальрик, но в его голосе не было гнева, только усталое разочарование. Галл насупился, обстановка в палатке накалялась. — Я не знаю, что случилось с твоими людьми, римлянин, но на моих людей — и не забудь, что все они теперь мертвы — к тому времени охотились, словно на животных! Стоит ли удивляться, что они посчитали врагами чужих солдат, пришедших на нашу землю?

Амальрик смолк, и некоторое время они с Галлом сверлили друг друга взглядами. Потом Амальрик заговорил гораздо спокойнее.

— Избавься от недоверия и подозрительности, центурион. Если не сможешь — твои люди превратятся в прах под копытами коней хунну — как это случилось с моим народом.

Галл приподнял бровь и вопросительно взглянул на Нерву. Тот вздохнул.

-— Мы сейчас не в том положении, чтобы привередничать, Галл. Минувшая ночь показала, как плохо сработала наша разведка. Амальрик нам нужен — и он сам предложил нам помощь. Мирись — и подчинись моему решению.

Амальрик негромко добавил:

— Центурион, мой народ состоит из героев, подлых собак и ничтожеств — точно так же, как и твой. Я не собираюсь оправдывать готов, которые напали на твоих солдат. Все, чего я хочу — найти и уничтожить тех, кто на моих глазах убил мою жену.

Голос гота сорвался, пальцы впились в столешницу. Изменилось и лицо Галла — Паво с изумлением смотрел на обоих. В глазах гота блестели слезы, губы дрожали — но и лицо Галла было искажено мукой. Железный центурион впервые на памяти Паво так открыто проявлял чувства.

В палатке воцарилась тишина. Потом Галл хрипло сказал:

— Хорошо, я согласен, — лицо его мгновенно окаменело, и он с прежней невозмутимостью склонился над картой. — Давайте посмотрим, что тут у нас...

Нерва заметно расслабился и придвинулся ближе к карте.

— Амальрик уже рассказал мне о полуострове больше, чем мы могли бы выяснить за месяцы блуждания здесь вслепую.

Галл и Паво слушали молча.

— Прежде всего, мы знаем теперь, где находимся. Нет, полагаю, вы и сами догадались, что мы на Боспорском полуострове, но теперь нам известно точное место нашей высадки! — Нерва ткнул пальцем в правый угол ромба, обозначающего полуостров. —