Саблями крещенные - Богдан Сушинский

— В миле южнее Амьена.

— Так это обитель Святого Стефания?!

— Точно, она, — удивленно вскинул брови Арвид. — Вы знаете о ее существовании? Знакомы с ее настоятелем?

— Пока нет. Кто ваш хозяин? Кто посылал, кто платил? Ну, быстро, быстро, у меня нет времени.

— Он не называл себя.

— У крепостной стены замка пасется несколько трофейных коней, доставшихся нам во время схватки с людьми барона Вайнцтардта. Один из них может стать вашим. Я уже сообщил вам, каким образом собираюсь казнить. Но не сказал главного — что в большинстве случаев предпочитаю помилование. И даже награждаю. Хотя щедростью никогда не страдал.

— И вы поклянетесь, что один из этих коней?…

— На огне. За отсутствием Библии. Жизнь и конь — за обычную откровенность, которая вряд ли стоит бутылки дешевого вина.

— Не знаю, как других, но меня нанимал отец Антоний, который теперь вновь назначен настоятелем монастыря в Дюнкерке.

— Значит, все же Антоний? — нервно передернул подбородком Гарден. — Вы ничего не напутали?

— Что тут можно напутать? Отец Антоний — он и есть отец Антоний.

— В таком случае, все связывается в один узел, — облегченно вздохнул Даниил Грек, довольный тем, что загадка покушения, которая мучила его, наконец-то стала обретать логическое очертание вполне реального иезуитского заговора. А ведь казалось, что этой тайны ему уже никогда не разгадать.

Буквально перед выходом из Амьена к нему примчался гонец от Урбача, который возглавлял сейчас что-то вроде секретной службы и разведки при казачьем корпусе Сирко. Тот сообщал, что полковника навестил посланник иезуитского ордена некий отец Антоний, который пытался заручиться поддержкой Сирко в том случае, если Владислав IV уйдет в мир иной и нужно будет выдвигать на польский престол Яна-Казимира, его младшего брата, соперничающего с другим своим братом — Карлом-Фердинандом Вазой, а также с семиградским князем Стефаном Ракоци.

Кроме того, иезуиты рассчитывали на Сирко как на возможного гетмана Украины, который вполне в состоянии оттеснить от «казачьего престола» рвущегося к нему Богдана Хмельницкого. То есть сеялась обычная рутинная вражда между двумя известными казачьими предводителями.

— То, что отец Антоний иезуит, — нам с вами уже известно, — обратился Даниил Грек к Арвиду. — Неясно другое — почему он решил напасть на шведского посланника?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Арвид. — Не я нанимал отца Антония, он меня.

— Вы правы. Но мне показалось, что вы довольно смышленый человек, и не из тех, кто привык слепо выполнять поручения, не пытаясь понять, что к чему, лишь бы платили. Я ошибся?

Арвид смущенно промолчал.

— Тем более что моя плата выше всего, что вы получали до сих пор — жизнь, свобода и конь на выбор. Вместе с трофейным оружием. Вновь поклясться на огне?

Не дожидаясь ответа, Даниил Грек отнял факел от лица Арвида и сунул руку прямо в огонь. Арвид с изумлением смотрел на то, как пламя охватывает пальцы и ладонь лейтенанта Гардена, на лице которого продолжает играть снисходительная улыбка фокусника. Огонь попросту не брал его руку.

— Оказывается, я вез в карете вовсе не шведского посланника? — наконец осенило Арвида. — Убит был кто-то другой, подставной? На самом деле вы не лейтенант Гарден, а тот самый священник, которого кардинал Мазарини послал с письмом в Варшаву.

Теперь уже Гарден рассмеялся и вынул руку из пламени. Никакой гримасы боли на лице его не появилось.

— Вот видишь, как, глядя на огонь, можно сказать все, чего до сих пор говорить тебе не хотелось. Теперь я знаю: отцу Антонию было известно, что на самом деле шведский посланник является посланником кардинала Мазарини. Похвально. У его покровителей неплохой осведомитель. И все же, кто стоит за отцом Антонием? Хотя бы из тех людей, которые крайне заинтересованы в польских делах.

Арвид опустил голову и молчал.

— У меня времени еще меньше, чем у вас, — твердо напомнил ему лейтенант Гарден.

— За ним стоит кардинал иезуитов принц Ян-Казимир Ваза, которого иезуиты готовят для восхождения на польский трон. Вся польская «паутина» находится теперь в руках кардинала Яна. Можете обложить меня факелами и сжечь, все равно больше я ничего не скажу. Поскольку ничего не знаю.

— Я верю вам. Только что вы сказали именно ту правду, которой я добивался и которая, в общем-то, известна мне. Встаньте с колен, еще настоитесь. — Гарден подошел к пленнику и несколькими ударами ножа освободил его руки. — Рыцарь Кобург!

— Я здесь, господин лейтенант.

— Предоставьте этому человеку все, что мной обещано, — коня, трофейное оружие и свободу. Он заслужил этого. Вернее заслужит, если поклянется, что никогда больше не появится в ваших краях.

— Не появлюсь, — взволнованно прохрипел Арвид. — Будь я проклят.

— Жаль, что пути наши расходятся, Арвид-солдат. Я бы взял вас к себе на службу. Плата у меня небогатая, но ведь вы сможете получать ее не только от меня, но и от иезуитов.

— От вас и от иезуитов! — помял занемевшие пальцы Арвид. — Как это?

— Человек вы смышленый, подумайте.

— Ты слышал, что сказал лейтенант?! — неожиданно гаркнул пленник на Отто Кобурга. — Коня и оружие!