Священная война - Джек Хайт

За столом сидел мужчина, настолько красивый, что его можно было бы назвать прекрасным. Он был чисто выбрит, с волевой челюстью и рыжевато-золотыми волосами, спадавшими на плечи. Его глаза были цвета акрской гавани в солнечный день. На голове у него был тонкий золотой обруч. Это был король Ричард.

Мужчина, впустивший Джона, взял его за руку и подвел к столу.

— Пленник, которого вы желали видеть, ваша милость. Тот, что пытался спасти жида.

— И убил одного из людей моего сына Анри, — сказал мужчина с впалыми щеками.

— Его убил ваш сын, — ответил Джон.

— Лжец!

— Довольно, Валшелен. — Голос Ричарда был сочным баритоном, и говорил он отрывистым тоном человека, привыкшего повелевать. Король посмотрел на Джона. — Ты слышал лорда де Феррьера. Он утверждает, что ты убил одного из его людей и угрожал убить его сына, чтобы защитить жида. Он потребовал твоей головы.

— Иудей искал убежища в церкви, ваша милость.

— Какое это имеет значение? Юный де Феррьер исполнял мой приказ и Божье дело. Мне нужно золото для моего похода. Я уже продал все сеньории и клочки земли, на которые нашлись покупатели. Я бы и сам Лондон продал, если бы мог, но никому эта дыра не нужна. Так что мне нужна монета жидов. Я потребовал двадцать пять процентов от всего, что у них есть. Они пришли ко мне, хныча и умоляя позволить им дать меньше. Такая дерзость должна быть наказана. Можешь быть уверен, жиды из остальной части моего королевства теперь заплатят с готовностью.

— Зло, совершенное во имя Божье, все равно остается злом, ваша милость.

Ричард улыбнулся, показав ровные белые зубы.

— Ты либо смельчак, либо дурак, раз так говоришь со своим королем. Как тебя звать?

— Джон из Тейтвика.

— Это недалеко от Йоркшира, ваша милость, — сказал сморщенный старик, опиравшийся на стол.

— И что привело тебя в эту вонючую клоаку, Джон из Тейтвика?

— Я хочу присоединиться к вашему походу.

Молодой человек у окна рассмеялся, хотя в его зеленых глазах не было и тени веселья. Ричард снова улыбнулся.

— Крестоносец, который любит евреев, да еще и старик. Какой мне от тебя прок?

— Я провел большую часть своей жизни в Святой земле, ваша милость. Я сражался в походе короля Людовика. Я был при Хаттине и в Иерусалиме, когда он пал. Я служил архидиаконом Храма Гроба Господня и настоятелем аббатства на горе Сион. Я жил среди сарацин. Я знаю врага, с которым вы будете сражаться, и земли, на которых вы будете сражаться.

Голубые глаза Ричарда сузились.

— Пожалуй, мне все-таки придется тебя пощадить.

— Он не настоятель, — вставил Валшелен. — И сомневаюсь, что он когда-либо плавал дальше наших берегов. Он лжет, чтобы спасти себя, ваша милость.

— Скоро мы узнаем правду. — Ричард кивнул суровому мужчине, открывшему дверь. — Де Шовиньи, приведи Ираклия.

Пока они ждали, Ричард налил себе вина. Он наполнил огромный кубок — золотой, инкрустированный драгоценными камнями, — в который вошла половина кувшина. Он осушил его и налил еще, когда вошел Ираклий.

Патриарх был в своем церемониальном облачении: расшитые золотом одежды из белого шелка; стола из мерцающего золотого шелка на плечах; и на голове — митра, усыпанная драгоценными камнями, что сверкали в свете свечей. Его глаза расширились, когда он увидел Джона.

— Патриарх Ираклий, — обратился к нему Ричард. — Благодарю, что явились. Вы узнаете этого человека?

Ираклий на мгновение задумался, прежде чем покачать головой.

— Я никогда не видел его раньше.

— Ублюдок! — прорычал Джон. Он бросился на патриарха, но двое мужчин удержали его. Один из них болезненно заломил Джону руку за спину.

Полные губы Ираклия скривились в усмешке.

— Кто бы он ни был, он кажется весьма диким.

Рука Валшелена легла на кинжал у его пояса.

— Позвольте мне убить его, ваша милость.

— Еще нет. — Ричард изучал Джона. Их взгляды встретились. — Оставьте нас, все.

— Ваша милость! — запротестовал Валшелен.

— Ступайте! Я хочу поговорить с ним наедине. — Когда придворные вышли, Ричард поднялся и обошел стол, чтобы встать перед Джоном. Король был крупным мужчиной, на пол-ладони выше Джона, с широкими плечами и сильными руками. — Я узнаю лжеца, когда вижу его, — сказал он. — Как долго ты провел с сарацинами, Джон из Тейтвика?

— Пятнадцать лет, ваша милость.

— Как ты к ним попал?

— Меня взяли в плен при осаде Дамаска и продали в рабство. Я служил в доме Наджм ад-Дина. Я был личным рабом его сына, Саладина.

— Тот самый Саладин, что взял Иерусалим? Ты его хорошо знаешь?

Джон кивнул.

— Когда-то я был начальником его личной охраны. Мы были словно братья.

— Бог послал тебя ко мне не просто так, Джон. — Ричард хлопнул его по плечу. — Ты мне нужен. Ираклий — пустомеля. Он объездил всю Европу, умоляя людей принять крест, но не может сказать мне ничего полезного о враге, с которым мы столкнемся. Одно я усвоил от своего отца, да помочится на него дьявол, — никогда не двигаться вперед, не зная местности. С тобой рядом я не пойду вслепую.

— Я буду служить вам, чем смогу, ваша милость.

— Ты будешь моим секретарем. Поход в Палестину займет месяцы. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной каждый день. К тому времени, как мы прибудем, я буду знать все, что нужно знать о нашем враге.

— Ваша милость, если позволите? — Ричард кивнул, и Джон продолжил. — Вы говорите о походе в Святую землю. Я прошел этот путь с войском короля Людовика. Император в Константинополе почти не помог нам, а в Анатолии турки терзали нас днем и ночью. Мы потеряли больше половины наших людей, прежде чем добрались до Акры. Лучше будет сесть на корабль.

— Ты уже доказываешь свою ценность, Джон. — Король схватил свой кубок и сделал еще глоток. — Но корабли чертовски дороги. Придется убить еще евреев.

Глава 16