Аэроплан-призрак - Поль де Ивуа

В каюте его ждал Франсуа д’Этуаль.

Ошеломленный всеми последними неожиданностями, фон Краш почти упал на свою койку. Все поплыло у него перед глазами. Колесо фортуны резко повернуло в другую сторону. Мысли его путались в голове.

— Господин фон Краш, желаете ли вы меня выслушать?

Голос инженера звучал с глубокой грустью. И почему-то вид инженера пробудил смутную надежду в сердце закоренелого преступника.

— Я слушаю, — сказал он тихо.

— Сначала я объясню, каким образом вы оказались здесь. Этому во многом способствовал мой воздушный корабль, управляемый верными и преданными мне людьми. Экипаж вашего судна был уничтожен, а вместо него на борт взошли мои люди и приняли на себя его обслуживание. Когда вы после банкета, в еду которого был подмешан опий, уснули — вас на моем воздушном судне доставили на эту яхту, а «Матильду» пустили ко дну, забрав с нее груз. Я хотел бы вас помиловать, ради вашей дочери…

— Меня помиловать?

— Да, ради несчастной молодой женщины, которую вы собирались погубить, как и нас всех, только потому, что она не хотела преступлений…

— Однако что вы называете помилованием?

— Я высажу вас в каком-нибудь глухом порту, где вы обязуетесь жить, и дам вам средства к существованию.

— Да, да… Но вы, конечно, чего-нибудь потребуете от меня в обмен на мою свободу?

— Только одного. Вы дадите мне письменное признание за подписью Кремерна фон Краша, что возведенное вами на меня обвинение, обесчестившее меня, — ложно.

Лицо шпиона приняло мрачное выражение. В нем говорила гордость при мысли, что он укрощен, как дикое, взбесившееся животное.

— Так!.. Значит, вам нужна реабилитация… И вы станете счастливым, знаменитым, всеми почитаемым человеком…

Франсуа д’Этуаль молча слушал.

— Мне же придется весь остаток жизни прожить в безвестности, быть может, даже гонимым и преследуемым, так как мое открытое признание развяжет против меня руки полицейским — полиция всегда безжалостна к побежденным в борьбе.

В тоне его усилилась горечь.

— Моя жизнь превратится в сплошной кошмар… Меня могут таскать по судам… И в перспективе может ожидать каторга…

В глазах его вспыхнул огонь злобной насмешки.

— И вы думаете, что я приму ваше условие?

Лицо инженера выразило изумление. Он, по-видимому, не ожидал такого оборота дела.

— Но что же тогда вам надо? — воскликнул он.

Шпион расхохотался бешеным смехом.

— Что мне надо? Не знаю сам… Мое положение безвыходно… Но все же у меня есть одно, последнее, удовлетворение. Я, разумеется, упаду в пропасть, но потащу за собой и вас. Вы ничего не выиграете. Вы останетесь по-прежнему опозоренным, вынужденным разыгрывать роль умершего под угрозой снова попасть на скамью подсудимых… Ха-ха-ха, вы победили, но ваша победа стоит моего поражения! Поверженный окончательно, я имею удовольствие сознавать, что вы сейчас несчастнее и удрученнее, чем когда бы то ни было!

Фон Краш, казалось, совершенно опьянел от мстительной радости.

— Как отрадно мщение, когда уже не на что надеяться! Я не смел и ожидать такого удовлетворения! Это почти примиряет меня с моей участью!.. Да, Лизель сама похитила у вас кинжал, которым вы ее будто бы поразили… Да, мой наемник подделал ваш почерк в письме… Да, милое созданье, выдрессированное мной, симулировало помешательство… Знайте это, знайте, Франсуа д’Этуаль… Но это вам не поможет… Вам никто не поверит… Ну, что, хорошо я мщу за себя?

В каюте снова раздался довольный смех шпиона. Но на этот раз он быстро утих. Фон Краш, улегшись на свою койку, повернулся спиной к собеседнику.

— Теперь я ваш пленник, — сказал он. — Делайте со мной что хотите, но вы ничего от меня не получите.

Франсуа, ничего не ответив, вышел из каюты.