Черный передел - Алла Бегунова

Мало кто из обитателей «Старого» и «Нового города» хотел слушать речи любителя древностей. Соплеменники Вирковича ценили простые, обыденные знания, которые помогали им культивировать фруктовые сады и виноградники, ухаживать за домашним скотом, обрабатывать кожу, изготовлять на продажу сыр и масло. О прошлом они задумывались, когда хоронили своих близких на священном кладбище «Балта тиймэз», а о будущем – когда платили хану налоги, постоянно возраставшие.

Как истинный философ, Авраам Виркович был одинок, пользовался репутацией человека странного, хотя и обеспеченного. Состояние, нажитое его дедом и отцом посредством успешной виноторговли, позволяло ему жить, не заботясь ни о чем, и иметь в «Новом городе» усадьбу, не меньше, чем у Аджи-аги Бобовича. Именно туда он и пригласил Аржанову на традиционный субботний караимский обед.

Под аркадой у соборной кенасы уже не было никого из прихожан. На скамье сидел лишь князь Мещерский. Он ждал Анастасию. В двух словах она объяснила адъютанту светлейшего ситуацию и сказала, что, по-видимому, приглашение Вирковича надо принять.

– Они открыли и Малые, и Большие ворота, – ответил молодой офицер. – По улицам крепости сейчас шатается немало праздного люда. Сдается мне, далеко не все они – здешние жители…

– Суббота. Караимы отмечают свой выходной.

– На всякий случай я объявил боевую готовность. Люди вооружены и несут караул на отведенных им местах.

– Правильно! – одобрила она.

– Вот ваши «Тузик» и «Мурзик», – Мещерский из-за спины достал дамскую сумочку, сшитую из гобеленовой материи, – Николай почистил их, проверил и зарядил.

– Ура! Верные друзья снова со мной! – пошутила Аржанова и прижала сумочку к боку, локтем ощутив изогнутую рукоять, взведенный вверх курок с кремнем и шестигранный ствол одного из них.

Обед для гостей сервировали не в доме, а во дворе, в деревянной беседке. Там лежал ковер и подушки, в центре стоял низенький столик. На нем размещалось очень большое медное блюдо, уставленное тарелками, мисками, пиалами, узкогорлыми кувшинами. Мясо во всех видах – вяленое, сушеное, жареное, вареное – являлось главным действующим лицом на этом празднике чревоугодия.

Виркович настойчиво советовал гостям отведать «къой айакълары» – бараньи ножки. Их готовили в Крыму только караимы по старинному кочевническому рецепту. Ножки ягнят чистили, тщательно мыли, натирали специями, сушили в тени и потом вялили на ветру, что дует на горном плато постоянно. Мясо получается мягким, нежным. С ним отлично идет и буза, и «ракы» – виноградная водка.

Пропустив по стаканчику вышеназванного напитка, все развеселились. Виркович, управляя трапезой на манер опытного тамады, рассказывал разные смешные истории из караимского фольклора.

Вовсе не аскетами, не религиозными фанатиками, нетерпимыми к чужой вере, выступали в них караимы. Наоборот, они любили вкусно поесть, хорошо выпить, выкурить трубку доброго табаку, сыграть на деньги в карты и в кости. Они по-настоящему ценили крепкую мужскую дружбу и пылкую женскую любовь, хотели быть в мире со всеми и в полной мере наслаждаться жизнью, срок которой так мал…

В разгар пиршества скрипнула калитка. Пригнувшись под низкой ее аркой, во двор вступил сержант Чернозуб, одетый в чалму и восточный кафтан.

– Так шо дозвольте доложить, ваше благородие! – обратился он к секунд-ротмистру и по-кирасирски четко приложил руку к чалме. – Зараз на шляхе у Иосафатовой долине наблюдается отряд всадников из двадцати чоловик. Идуть до крепости. Уси воны у чорних черкеськах…

Авраам Виркович ничего не понял, но реакция гостей заставила его прервать на полуслове очередной анекдот. Аржанова и князь Мещерский вскочили на ноги и схватились за свои портупеи с саблями, отстегнутые и лежавшие рядом. Курская дворянка повернулась к старцу и спросила, распространяется ли та глубокая любовь к ближнему, которую проповедует религия караимов, на них, усталых пришельцев из северной страны. Виркович ошеломленно кивнул.

– Тогда немедленно прикажите закрыть все крепостные ворота, – сказала она. – Остальное мы берем на себя.