Корабль-призрак - Фредерик Марриет

Выйдя из Гамбруна, «Утрехт» зашел на Цейлон и проследовал далее в восточные моря. Шрифтен все еще оставался на судне, но после того достопамятного разговора с Аминой держался как-то в стороне и, по-видимому, избегал обоих: и Амину, и Филиппа. Тем не менее он не делал никаких попыток взбунтовать экипаж против начальства и вообще не проявлял по отношению к молодым супругам никакой враждебности. Его сообщение не осталось без известного влияния как на Амину, так и на Филиппа; оба они стали грустны и задумчивы и, стараясь скрывать друг от друга свою тайную печаль и тревогу, в то же время закаляли свою душу против грядущих бед и несчастий. Кранц дивился происшедшей в них перемене, но не мог себе объяснить ее. «Утрехт» находился невдалеке от Андаманских островов, когда Кранц, посмотрев на барометр, рано поутру вошел в капитанскую каюту и вызвал Филиппа.

– Надо по всем вероятиям ожидать тайфуна, сэр! – сказал он. – И барометр, и состояние неба не предвещают ничего доброго.

– Прикажите убирать паруса; я сейчас приду сам наверх! – ответил Филипп.

Через несколько секунд он был уже на палубе; море было еще спокойно, но стонущий ветер предвещал уже бурю; белый, прозрачный, точно пар, туман стоял в воздухе и с каждой минутой становился все гуще и гуще. Людей вызвали наверх; все сколько-нибудь тяжелое убрали с палубы; орудия укрепили еще особо против обыкновенного. И вдруг налетел со свистом дикий порыв ветра, от которого судно сильно накренилось, но ветер пронесся над ним, и оно снова выпрямилось. Однако ветер налетел снова и затем еще и еще, и все бешенее, все свирепее были его порывы.

Море, хотя почти совершенно спокойное, как-то все побелело от сплошной пелены пены, которую вздувал тайфун, проносясь по гладкой поверхности моря. Через четверть часа ураган пронесся, и судно как будто вздохнуло спокойнее; но теперь море расходилось, и ветер посвежел. Прошел час времени, и снова поднялась буря, более грозная, более ужасная, чем первая. Волны били людям прямо в лицо; с неба лились целые потоки дождя; судно совсем легло на бок и оставалось в таком положении до тех пор, пока налетевший шквал не пронесся дальше, неся с собой гибель и разрушение кому-нибудь другому и оставляя за собой беспокойное, взбаламученное море.

– Ну, теперь, кажется, все прошло, сэр, – сказал Кранц, – с наветренной стороны как будто немного разъяснивает!

– И я полагаю, что худшее мы уже испытали! – согласился Филипп.

– Нет, худшее еще впереди! – произнес чей-то тихий голос над самым ухом Филиппа; это был Шрифтен.

– Судно с наветренной стороны! – крикнул Кранц. – Его несет ветром прямо на нас!

Филипп взглянул в указанном направлении и увидел в том месте, где горизонт несколько разъяснился, судно на всех парусах, несущееся прямо по ветру.

– Это крупное судно, – сказал он, – принесите мне подзорную трубу!

Но когда ему принесли телескоп, то все снова задернуло туманом, и судна не стало видно.

– Надо не терять из виду это судно, чтобы оно как-нибудь в этом тумане не наскочило на нас!

– Они, вероятно, заметили нас! – заметил Кранц.

Спустя немного тайфун снова принялся дуть, и вся атмосфера превратилась в густой молочный туман.

На расстоянии полукабельтова ничего нельзя было видеть. Силой ветра на «Утрехте» распороло на лоскуты штормовой парус, который теперь бился со свистом о мачту, заглушая даже самый рев бури. Наконец, ураган пронесся и разогнал на время туман.