Серебряный каньон - Луис Ламур

— Ранчо? — Кеневейл казался озадаченным. — Если и есть в окрестностях свободные земли, я о таких не слыхал.

— Есть одно, к востоку отсюда… «Ту-Бар».

— Кто тут говорит о «Ту-Бар»? — вслед за дочерью в ресторане появился и сам Руд Макларен. Он обогнул стол и встал рядом с Мойрой, глядя на меня сверху вниз — холодный и неприступный.

Взяв с подноса чашку, я налил себе кофе.

— Мистер Бреннан рассказывал нам, папа, что собирается заняться скотоводством на ранчо «Ту-Бар».

— Что? — Макларен выглядел так, словно его ударили.

— Болл нуждается в помощи, а мне нужно ранчо, — пояснил я. — Мы подписали договор о партнерстве. — Я посмотрел на Мойру и добавил: — Человек ведь не хочет жить вдали от девушки, на которой намерен жениться.

— Это еще что такое? — спросил окончательно запутавшийся Макларен.

— Ну, папа! — В глазах Мойры заплясали чертики. — Разве ты еще не слыхал? Мистер Бреннан объявил, что собирается на мне жениться.

— Раньше я увижу его в аду! — Ранчер уставился на меня. — Прекратите трепать имя моей дочери, молодой человек, «иначе вам придется иметь дело со мной.

— Предпочел бы не сталкиваться с вами — в семье лучше сохранять мир. — Я поднял чашку и глотнул кофе. — И никто не испытывает большего уважения к имени вашей дочери, чем я. В конце концов, она же будет моей женой.

Макларен побагровел, но Кеневейл улыбнулся, и даже Мойру позабавили его слова. Прежде чем Макларен успел сказать что-нибудь, вмешался Кей Чепин.

— В этой ситуации, Руд, есть аспект, возможно ускользнувший от вашего внимания, — сказал он, явно стремясь предотвратить назревающий скандал. — Если Бреннан стал партнером Болла, может быть, лучше оставить все как есть, а потом выкупить у него ранчо.

— Да, конечно. Мы с вами можем провернуть дело, молодой человек.

— Может, и могли бы… Мы с Боллом хотим мира, а не войны. Но я стал его партнером не затем, чтобы от меня откупились. К тому же я подписал договор на том условии, что никогда не продам ранчо. Завтра я выберу место для постройки дома. И вот еще что: на пастбище, принадлежащем «Ту-Бар», я видел скот с клеймом «Боксед-М». Вам потребуется не больше недели, чтобы убрать его оттуда. Ранчо «Си-Пи» я извещу о том же.

На лицо Макларена стоило посмотреть. Он начал было что-то говорить, но смешался. Допив кофе, я встал, положил на стол монету и вышел, тихонько притворив за собой дверь, как раз в тот момент, когда ранчер вновь обрел дар речи. Всему свое время… И сейчас было самое время уйти. Пока что я двигался на шаг впереди.

Обогнув дом, я вынужден был остановиться. Чернявый ковбой Пиндера стоял возле Серого. В руке у него был револьвер, а в глазах полыхал злобный огонь.

— Ты слишком много болтаешь, Бренная. Слыхал, ты спутался с Боллом?

— Если слышал, так что?

— А то, что Джим заплатит премию за твою шкуру.

Палец его напрягся, и я бросился в сторону, выхватывая револьвер. Все произошло мгновенно — инстинктивная реакция человека, годами тренировавшегося в стрельбе. Рукоятка сама прыгнула мне в ладонь, а в уши дважды ударил короткий, тяжелый лай выстрелов. В промежутке между ними пуля, выпущенная чернявым, оцарапала мне шею. Пиндеров стрелок повернулся, словно собираясь уйти, и тут же упал ничком, царапая землю пальцами.

К нам сбегались люди, в том числе и посетители ресторана мамаши О'Хара.

— Я все видел! — закричал человек с лицом цвета дубленой кожи, запрягавший неподалеку лошадь. — Черныш ждал его с револьвером в руке!

Взгляд Кеневейла был спокоен и внимателен.

— С револьвером в руке? Да, это и в самом деле сделано быстро.

Макларен посмотрел на меня более осторожно. Очевидно, до сих пор он видел во мне лишь дерзкого юнца, а теперь убедился, что я умею обращаться с оружием. Это многое меняло. Вместо одинокого старика на ранчо «Ту-Бар» теперь находились двое, причем один из них был молод и умел стрелять быстро и метко.

При первой же возможности я выбрался из толпы и подошел к Серому. Обведя его вокруг дома, я сел в седло и огляделся. Мойра спускалась по ступенькам, наблюдая за мной. Прощальным жестом я приподнял шляпу и рысцой направился к тополиной рощице, где оставил мулов.

Болл встретил меня у ворот. При виде меня на лице старика проступило явное облегчение.

— Были трудности?

Мой отчет был короток и деловит. В убийстве для меня никогда не было ничего привлекательного.

— Одним больше, — мрачно проговорил Болл. — И одним меньше.

Передо мной все еще стояло лицо девушки. Теперь Мойра знала, что я убил человека. Как она это восприняла? Какими глазами она посмотрит на меня при следующей встрече?