Брусиловская казна - Сергей Бортников

До утра бутыль не «дожила». Офицеры при активном участии священнослужителя кончили её уже за полночь и только тогда, когда осознали, что ни капли горилки больше не осталось, – легли наконец спать.

Апфельбаум, не привыкший к таким бурным возлияниям, встал раньше всех, тайно опохмелился любимым пивом, которым предусмотрительно заполнил свою баклажку в корчме Шабата и неуверенно погнал коня в южном направлении – разрешение на отбытие подполковник Хрусталёв, понимавший, что поручик уже выполнил свою миссию, дал ещё вчера.

Никитин проснулся, как обычно, в семь утра. Не без сожаления убедился, что из бутыли больше ничего выжать не удастся, и пошёл на двор.

Отец Авраамий махал косой за сараем.

– Бог в помощь, батюшка!

– Присоединяйтесь! Труд – лучшее средство от похмелья, – буркнул тот, не отрываясь от работы.

– Да я, кроме шашки, отродясь ничем больше не орудовал.

– Что же ты за казак, ежели на покосе ни разу не бывал?

– Городской я. Из самого Питера!

– Как же так? А форма?

– Прикомандировали меня. По линии контрразведки.

– Тогда ясно… Держите… Ничего сложного в этом нет! Прижимайте к земле. Ниже… Ниже… И раз. Раз. Резче!

Штаб-ротмистр быстро положил несколько ровных рядов травы и остановился, чтобы вытереть пот с чела.

– Коси коса, пока роса! – не давал ему спуску неугомонный священник. – Ещё полчасика – и вы огурчик!

– А третьей косы в хозяйстве не найдётся? – вдруг донесся издали хорошо поставленный голос подполковника Хрусталёва, потягивающегося на пороге в одном исподнем.

– Отчего же нет? Возьмите в сарае, – посоветовал батюшка и затянул:

Вышли в поле косари,

Косят вранци[18]до зари…

Олег Петрович неожиданно поддержал его:

Эй, нуте, косари,

Бо нерано почали;

Хоч не рано почали,

Та багато утяли![19]

– А вы откуда наши писни знаете? – удивился поп.

– Мамка моя с Черкащины, – хитро улыбнулся подполковник.

– Выходит, мы земляки? Это полагается обмыть! К счастью, есть у меня НЗ[20], как говорят в армии…

– Спасибо, отец Авраамий. Но нам пора в дорогу.

– Так по пятьдесят на коня ещё никому не повредило.

– Не положено. Служба! – не без сожаления констатировал контрразведчик. – Седлай коней, Семёныч. Есть у меня кое-какие задумки, пока голова свежа…

– Что ж, бывайте здоровы, господа офицеры!

– И вам того же!