Заговор - Сергей Шхиян

— Все, теперь успокойся, мне нужна твоя помощь, — сказал я ей, чтобы как-то отвлечь от тяжелых воспоминаний.

— Что мне нужно делать? — безжизненным голосом спросила она,

— Поможешь мне переодеться. Мне самому не справиться.

— Хорошо, — покладисто согласилась девушка, — ты думаешь, она тебя испугается?

— Ваня-то испугался, — напомнил я. — Никуда твоя крестная теперь не денется. Если, конечно, нас не подведет мамушка.

— Мамушка не подведет, она меня с младенчества нянчила! — горячо воскликнула она.

Меня, признаться, такой довод не совсем удовлетворил, но все уже началось, и путаться задним числом не имело никакого смысла. Я быстро разоблачился и так же спешно начал надевать свой дурацкий цирковой костюм. Делать это нужно было крайне осторожно: шили его в такой спешке, что он мог расползтись в самый неподходящий момент. Когда я надел штаны, в дверь тихо постучали. Прасковья её открыла и к нам присоединилась Матрена. Мой полуголый вид ее смутил. Мне показалось, не столько от того, что она видит раздетого мужчину, а из-за присутствия в комнате ее воспитанницы. Мне было не до объяснений и, не обращая на няньку внимания, я натянул на себя черный камзол и звездный плащ.

— Господи, воля твоя, — перекрестилась женщина, — да увидь я тебя раньше в таком наряде, душу прозакладывала, что ты колдун!

— Вот видишь, а ты не веришь, что у нас получится! — сказал я Прасковье. — А теперь, голубушка, — обратился я к мамушке, — начинается самое сложное. Нужно сделать так, чтобы Вера пришла в этот терем.

— Господь с тобой, мил человек, она, уже, почитай седьмой сон видит. Чего ради ей вставать и через весь двор среди ночи сюда идти? Да и не пойдет она одна без Ивана Никаноровича, а он такой осторожный человек, что одними вопросами, что да почему, до смерти замучает!

— Управляющего с ней теперь нет, он совсем в другом месте, а ты скажи хозяйке, что это он ее сюда зовет. Та не придет — прибежит.

— Где это он может быть, как не под бочком у Веры? — удивилась Матрена. — Да я Ивана Никаноровича сама давеча видела…

— Давеча не нынче, а нынче он уже в другом месте. А где — никто не знает. Потому ваша хозяйка тревогу и не поднимает…

— Мудрено ты что-то говоришь, мил человек, так вроде, понятно, а до смысла не докопаться.

— Так нет в моих словах никакого особого смысла. Иван Никанорович, считай, сбежал от Веры, а куда, никто не знает. Вот она и волнуется. А когда ты ей скажешь, что он нашелся и ждет ее в этом тереме, она сразу и прибежит, — начал я разжевывать и так очевидную просьбу.

— Так он здесь, в тереме? — удивленно спросила она.

— Нет, здесь только мы, а он в другом месте, — терпеливо объяснил я.

— Так как же я ей скажу, что он здесь, коли его тут нет? — удивилась она.

Я почувствовал, что приближаюсь к высокой глухой стене. Как только я ей скажу, что Веру придется обмануть, мы не распутаем клубок противоречий до самого утра.

Вот он, лишний повод поразмыслить о том, как высокие помыслы разбиваются об элементарное непонимание. И как всегда, выход нашелся в грубом, циничном обмане простого доверчивого народа.

— Пока ты сходишь за хозяйкой, он сюда как раз и придет, — объяснил я.

Теперь, казалось бы, все было предельно ясно, однако и тут нашлась заковырка.

— Кто придет, Иван Никанорович? — уточнила Матрена.

— Именно, Иван Никанорович, сам, своими ногами! — теряя терпение, сказал я.

Матрена опять задумалась, потом привела свой недавний довод:

— Сам-то он мужчина солидный, правильный, здесь я плохого слова не скажу, только очень уж дотошный, как вцепится, будто клещ, никакими силами его не отдерешь.

На мое счастье в разговор вмешалась Прасковья:

— Мамушка, ты сделай, как Алеша просит, все и будет ладно.

— Верку, что ли, позвать, детонька? — умильно спросила Матрена, любуясь своей разумной воспитанницей.

— Да, мамушка, позови сюда крестную и скажи ей, что ее здесь ждет Иван Никанорович, — перевела мои слова на доступный пониманию язык Прасковья.

Я ожидал повторного вопроса о местоположении управляющего, но на этот раз пронесло, Матрена безропотно отправилась выполнять просьбу воспитанницы.

— Теперь пойдем вниз, — сказал я девушке. — Только старайся не шуметь, чтобы не переполошить народ.

Мы осторожно спустились в горницу и так же, как в прошлый раз, я зажег огарки свечей по углам стола. Для полного антуража на столе не хватало только человеческого черепа.

— Теперь прячься под стол, — велел я Прасковье, — а когда позову, выходи и веди себя как привидение.

— А как они себя ведут? — задала она вполне резонный вопрос.

— Ну, ходи так, как будто спишь, и разводи руками.

— А что, так ходят приведения? — заинтересовано спросила она.

У меня было, что сказать по этому поводу, но, щадя нежные девичьи ушки, я промолчал и только утвердительно кивнул головой.

Когда Прасковья спряталась под столом, все оказалось готово к встрече с коварной сиротской обидчицей. Не хватало только самой купеческой вдовы. Медленно поползли минуты. Мне казалось, что Вера должна была шевелиться чуточку быстрее, все-таки ей предстояла встреча с пропавшим возлюбленным. Пока суд да дело, я присел на скамье около стола.

— Скоро уже? — тотчас спросила из-под него заскучавшая Прасковья.

— Не знаю, у вас тут все происходит очень медленно.

— Где у нас? — живо заинтересовалась она.

— Везде, живете как во сне, — сердито ответил я.

— Ага, я ужас как спать хочу, — подтвердила, высовываясь из-под стола, девушка. — Как ты думаешь, здесь очень пыльно, я сильно перепачкаюсь?

— Тише, — прервал я никчемный разговор, — кажется, идут.

Я прислушался. Вокруг было по-прежнему тихо. Я решил, что мне показалось, но снаружи, на крыльце, заскрипели половицы, и взвизгнула несмазанными петлями отворяемая дверь. Не теряя времени, я обошел стол и встал в его главе.

— Здесь он, здесь, заходи матушка, — послышался из сеней знакомый голос Матрены.

— А это кто здесь спит? — спросил женский голос.

— Так это ж наш Фома. Напился и улегся, где пришлось, — объяснила та же Матрена. — Не робей матушка, Иван Никанорович в горнице.

На какое-то время в сенях стало тихо. Сюда к нам пока никто не входил. Наконец тот же голос позвал:

— Ваня, ты где?

— Здесь, — негромко откликнулся я, старательно пытаясь имитировать манеру говорить управляющего. — Иди сюда.

Не знаю, как поддельный голос любимого понравился хозяйке, но дверь в сени открылась, и в горницу вошли Матрена, за ней полностью одетая Вера, вслед им еще две женщины в рубахах и накинутых на головы платках. Меня они увидели не сразу, я стоял дальше источников света и черным платьем сливался со стеной.