Черный корабль - Юрий Погуляй

— Я порежу тебя на куски!

— Помнишь мою мать, Эльзу Харрис?! — прохрипел Эрик и шагнул навстречу пирату.

— Портовую шлюху с Нью-Провиденса? — ощерился тот.

Это не было фехтованием. Наверное, так когда-то давно сражались пещерные люди, вооруженные гигантскими сучковатыми дубинами. Размах, удар. Усталый шаг по инерции вперед, потом назад. Размах.

Каждое движение было для Эрика настоящей пыткой. Но и Фенн подрастерял силы. Вот он сделал выпад, упав на правое колено и вскрикнув от боли. Эрик неуклюже уклонился, споткнулся и его чуть развернуло в сторону. Восстановив равновесие, Харрис повернулся к бандиту и поднял саблю.

— Ты застрелил ее, ублюдок, — бесцветно произнес он. — Выстрелил ей прямо в лицо. Помнишь? Эльза Харрис!

— Я многих стрелял, щенок! — рыкнул Фенн и рукавом отер кровь с лица. — И постреляю еще, поверь мне.

— Этого не будет, — устало покачал головой Эрик и ринулся в драку.

Он нанес несколько размашистых ударов, из которых два Фенн отразил, от одного уклонился, а последний и вовсе прошел далеко от цели. Эрик рубанул воздух даже видя, что Томаса рядом нет. Пират опять припал на правое колено и тяжело переводил дух, наблюдая за противником.

— Дерешься как баба, — фыркнул он. Эрика его слова совсем не задели. Сил больше не было. Шатало так, словно на море вновь разбушевался шторм. К горлу подкатил тошнотворный ком.

— Эрик! Эрик! — опять закричала Мэри.

Он дернулся, обернулся. С нижней палубы выходили люди в черном, перебравшиеся на «Нептун». Их вел уже знакомый ему широкоплечий капитан. Увидев драку, моряк громко приказал:

— Никого не трогать!

Харрис отвернулся. Вновь прибывшие пока были не опасны. Пока… Мир сузился до пошатывающегося от усталости и потери крови пирата.

— Эльза Харрис… Ты убил ее, — вновь проговорил Эрик. — Двенадцать лет назад. Ночью. Ты застрелил ее и утопил моего отца, Уильяма Харриса.

Томас не ответил. Он шагнул вперед и бесхитростно рубанул сверху вниз. Эрик качнулся вправо, уклоняясь, и нелепо повалился на палубу. Локоть пронзила резкая боль, и лишь чудом ему удалось удержать в руке саблю.

— Значит… время и тебе… отправиться… за родителями…

Фенн ринулся в атаку, будто обезумевший дровосек. Но силы его тоже подошли к концу. Последний удар Эрик, так и не успевший подняться, встретил своим клинком, и противники захрипели, пытаясь продавить свое оружие поближе к сопернику. Вокруг стояли молчаливые люди в черном и сам капитан таинственного фрегата, но никто из них не попытался остановить драку.

Боль в ребрах слепила Эрика. Руки болезненно ныли от усталости. И с каждым мигом он боялся просто потерять сознание. Фенн кровавой глыбой навалился на него всем весом. С лица пирата на лицо Эрика тяжело капала кровь. Корсар щерился в бессильной ярости, но сабля не сдвинулась ни на дюйм.

Харрис неблагородно ударил его коленом между ног. Томас тяжело выдохнул, глаза пирата выпучились, и он со стоном отвалился в сторону, схватившись за причинное место. Моряки в черном расхохотались. Эрик, не желая упускать свое преимущество, кинулся на корчащегося от боли корсара, оседлал его и ударил кулаком в лицо.

— Эльза… — неистово шипел он. — Харрис… Моя… мать… Билли… Харрис… мой… отец… ты… убил… их!

Голова пирата бессильно моталась из стороны в сторону, и на какой-то миг корсар потерял сознание. Усталый Эрик поник, глядя на распухшую физиономию Томаса Фенна.

И тут их окатили морской водой. Двое моряков в черном со смехом шагнули назад, глядя, как осоловело оглядывается Эрик и как закашлялся очнувшийся Томас.

— Эльза Харрис, — гулко проговорил капитан Черного корабля. — Ты помнишь ее?

Моряк склонился над Фенном, в то время как сильные руки его матросов оттащили в сторону изможденного Эрика.

— Будь… проклят… — просипел Томас.

— А помнишь ли ты самого Уильяма Харриса? Человека, сдавшего твоих перекупщиков на трех островах? Разрушившего твою жалкую империю контрабандистов?

Видимо, что-то изменилось в лице Фенна, потому что капитан Черного корабля усмехнулся:

— Помнишь, каналья. И наверняка помнишь, как я поклялся отомстить тебе, Фенн. Но мой сын успел раньше!

— Этот… маленький… ублюдок?! Твой… ублюдок? Он!.. — прохрипел пират. — Надо было… привязать его… с тобой…

— Я гонялся за тобой все эти годы. — Лицо Уильяма исказила гримаса ненависти. — Я топил твоих жалких шакалов, попадавшихся мне на пути. Я убил столько пиратов, что в аду меня поджидает армия жаждущих мести ублюдков. И наконец-то я тебя достал! Господи, я даже не верю в это!

Фенн пожевал губами и плюнул Харрису-старшему в лицо.

Черный капитан вздрогнул, утерся, а затем вырубил корсара коротким ударом в челюсть.

— Отчаянный ублюдок, да простит Господь его душу, — покачал головой он и легко поднялся на ноги. Эрик в измождении лежал на палубе и смотрел, как над ним плывет небо и лицо его отца. Как же он изменился за эти годы… Морщины стали глубже. Глаза светлее и тусклее.

— Отец? — это все, на что его хватило.

Капитан улыбнулся.

— Отец… Мэри… Луи… Они друзья.

Уильям Харрис понимающе кивнул:

— Отдыхай, сын. Отдыхай…

Эрик, успокоенный словами отца, закрыл глаза и провалился в темноту.

* * *

Сознание возвращалось неохотно. Глубокий и изматывающий сон с трудом вытолкнул Эрика на поверхность. Харрис бессильно заморгал, разглядывая темную переборку перед собой. Спустя несколько долгих минут к нему стали возвращаться остальные чувства. Первой вернулась боль. Ломило все тело, и ни одна мышца не была исключением.

Потом пробудился слух, уловив звуки мирного корабельного быта. Вновь спокойно скрипел такелаж, вновь бились о борта волны. И стучали топоры. Много топоров.

— Где я? — прохрипел Эрик, переворачиваясь на левый бок. Он знал, что не один. Каким-то шестым чувством, но знал. И оказался прав: у его лежанки сидела Мэри. Глаза девушки обрадованно вспыхнули.

— Мы на «Безымянном». — Она подалась к нему всем телом, но смутилась и принялась поправлять полы камзола. — На корабле твоего отца.

— Что с Луи?

— Месье Харрис, какая удача, что вы обо мне вспомнили! — послышалось справа. Эрик повернулся, сходя с ума от ломоты в мышцах. Де Гран лежал на соседней лежанке и выглядел довольно бодро.

— Я умудрился сломать ногу, mon ami! — широко улыбнулся француз, и эта улыбка согрела Харрису сердце. Его друг оказался жив — и это главное. А раны и синяки заживут.

Мэри вдруг встала с табуретки:

— Твой отец просил сказать, когда ты проснешься.

— Будь я писателем, то непременно написал бы о вашей семье роман, mon ami! — весело проговорил де Гран, проводив девушку смеющимся взглядом. — О суровом Черном корабле, о гордом молодом капитане и о несчастной женщине, трагически погибшей от руки мерзавца. Это была бы славная история, oui!