Когти Каганата - Константин Жемер

Начался путь через междуречье. Группа шла степью, сторонясь дорог. Прохладный воздух был напоен ароматами разнотравья. То и дело из-под ног вспархивали птицы, изредка встречались полёвки и суслики. Живности хватало, зато удивляло отсутствие противника – лишь однажды пришлось залечь, когда вдалеке на дороге показалась колонна солдат в желтовато-песочном обмундировании.

– Румыны! – определил Никольский, а Фитисов просто разразился градом ругательств, поскольку его родная Одесса была оккупирована именно румынскими войсками. Облегчив душу и оттого явно повеселев, одессит объявил:

– Поздравляю, товарищи! Мимо нас только что промаршировали последние резервы фюрера. Помнится, в прошлый раз, ну, когда я столкнулся с теми эсесовцами напополам с тибетскими монахами, вся местность кругом просто кишела фашистской поганью. Как тараканы-прусаки на кухне тёти Песи, поверьте на слово! А щас – другое дело, просто душа радуется. Делаю предположение: всё, амба, немецкое наступление на Сталинград выдохлось. Эх, нашим бы продержаться ещё недельку, а там и все враги закончатся. Дальше можно переходить в контрнаступление.

Герман вспомнил массы красноармейцев и боевой техники, которые он видел на левом берегу Волги, у хутора Ямы. И, покрутив в уме все дальнейшие события, пришёл к заключению, что лишь малая толика той мощи направлялась в воюющий город, остальные сосредотачивались в резерве. Советское командование явно копило силы для решающего удара. Вслух он сказал Фитилю:

– Обязательно продержатся. Но вы наблюдайте, и если предположение об исчерпании противником резервов уверенно подтвердится, обязательно радируйте в центр. Думаю, там будут рады такой информации.

– Всенепременно, – обиженно (мол, оно и без подсказок понятно) буркнул Фитиль, и прекратил разговор.

Герман про себя усмехнулся: «Нет, не всегда ты мудрец, парень. Война многому учит, но юный возраст полностью понять науку не позволяет. Сейчас ты ведёшь себя как подросток – дали немного власти и самостоятельности, так уж мнишь себя генералом. В Москве – Никольский, здесь – ты. Что ж, придётся вашу парочку почаще за штаны придерживать, а то натворите дел».

За день сделали лишь один привал, и к вечеру все еле переставляли ноги. Особенно сдал Артюхов, чего и следовало ожидать. Герман тоже держался с трудом. По дороге пришлось форсировать вброд какую-то мелкую речушку. После этого мокрая обувь сильно натёрла ноги. Каждый шаг причинял боль – хотелось упасть в траву, и лежать там до скончания веку. А разведчики – ничего: вроде, тоже реку форсировали, да и веса на себе несут больше остальных, однако же – знай себе, вышагивают. За ними, чуть поотстав, следует Никольский, затем – Герман, а позади всех тащится Артюхов.

Ничего, дошли! Дон увидели около девяти вечера. Река встретила их тем мягким серебристым светом, которого так много на полотнах Куинжи.

– Если повезёт, добудем лодку! – сухо сказал Фитисов.

Не повезло: они обшарили берег на полверсты в каждую сторону, но никаких лодок или иных плавсредств не обнаружили. Зато плавняка кругом валялось в избытке.

Деваться некуда, решили строить плот. Времени эта затея отняла немало, но плот вышел на славу.

– Эх, шампанского, жалко, нету, – сокрушённо молвил Фитисов. – Мне, как и любому моряку, претит сама мысль пускаться в плавание на посудине, о чей борт при спуске на воду не разбили бутылку этого искристого напитка.

Погрузились. Орудуя палками, разведчики выгнали плот на середину реки, и дальше он заскользил по течению самостоятельно.

Герман лёг на спину, посмотрел в тёмное небо и немедленно уснул. Спалось хорошо, сладко. На рассвете его разбудили взволнованные выкрики Артюхова:

– Всё правильно!!! Никаких сомнений!!! Мы с вами, товарищи, сейчас повторяем тот самый путь, каким тысячу лет назад шла по землям Хазарского каганата дружина князя Святослава. Совершенно несомненно, весь свой хазарский поход Святослав завершил за один 965 год, а не так, как это принято считать…

Герман, вырванный из объятий Морфея самым неподобающим образом, приходил в себя весьма медленно. Остальные продолжали спать, исключая старшину Суслина, который сидел на корме с длинной палкой и следил, чтобы плот не прибило к берегу.

Артюхова, впрочем, малочисленность и явная неподготовленность аудитории к восприятию не останавливала – судя по пафосу слов, учёный стоял на пороге важного исторического открытия.

– Посмотрите, кругом простираются безлюдные солончаковые степи, сегодня эта территория занята немцами, но у них и мысли не возникло её контролировать, – разглагольствуя, археолог совершенно не стеснял себя ни в жестах, ни в тембре голоса. – Так с чего бы хазарам поступать иначе? И, если мы с вами перемещаемся здесь совершенно беспрепятственно, то резонно предположить, что князь Святослав мог позволить себе то же самое… Он спустился по Дону на ладьях, затем ссадил войско на берег и посуху двинулся к Волге. Никем не замеченный, подошёл к столичному Итилю, и у стен этой хазарской столицы наголову разбил собранное впопыхах войско кагана. Дальше он повернул на Саркел и сходу захватил его…

– Так-таки с ходу? – зевнув, спросил Герман.

– Ну да, ты прав, здесь слабое место моей гипотезы, – скуксился археолог. – Такую крепость походя не захватишь. И треклятые «когти» опять-таки… Этой напасти русы точно опасались, и вряд ли полезли бы на рожон. Разве что застигли защитников крепости врасплох… Тоже не вяжется: на Итиль врасплох, и на Саркел снова врасплох – слишком фантастично, хазары же – не безмозглые идиоты, глухие и слепые вдобавок…

Артюхов постучал себя кулаком по лбу и невнятно проговорил:

– Нет, не вяжется… Думать, думать и ещё раз думать… Нужны широкомасштабные раскопки…

– Я, конечно, извиняюсь, товарищи профессора, но я имею сказать одну вещь за ваши научные споры, – отозвался заспанным голосом Фитисов. – Слышал, шо вы не понимаете, как одна армия может быстро и внезапно ударить сразу на два укреплённых пункта?

– Всё правильно, не понимаем, – не без язвительности подтвердил Артюхов.

– Ну, так можно ж просто разделить свои силы на две части, – смиренно объяснил Фитисов. – Но это тока когда внезапность удара важнее его мощи. Иначе можно дать маху как Гитлер, который, ввиду врождённой малахольности отправил часть сил на Кавказ, а другую часть – штурмовать Сталинград.

Артюхов достал из кармана очки, протёр их, и посмотрел на Фитисова, будто впервые увидал.

– Очень может быть, – проговорил он медленно, в то время как за стёклами очков быстро разгоралось знакомое Герману пламя первооткрывательства. – Раскопки, только широкомасштабные раскопки…

– Придётся немножко потерпеть, – с сожалением сказал Фитиль. – Мы вынуждены пристать к берегу.

– Но зачем же, ведь так хорошо плывём, – расстроился Артюхов.

– Вон за тем поворотом – станица Верхнекумоярская. Ох, и нехорошее место, доложу я вам! Непосредственно там и состоялась то незабываемое и полное страсти свидание с вашими научными коллегами из «Аненербе», – начал пояснять Фитиль. – Помнишь, Семачка?