Кон-Тики - Тур Хейердал

Эта книга не об обычном путешествии. Она о том, как шестеро молодых людей, отправившихся в плавание на плоту, изменили представления историков и утвердили новый взгляд на прошлое.

Плот был сооружен из девяти толстых бревен бальсы, связанных вместе. На нем предстояло проплыть по океану расстояние как от Осло до экватора.

Бальса – дерево легче пробкового, и никто из нас никогда не видел его прежде. Знатоки уверяли, что плот не выдержит волн и разлетится на куски. Навес разрушится, и нас смоет за борт. Кроме того, ученые полагали: на подобных сооружениях не преодолевали океаны. Но именно в это я и не верил.

Я не доверял авторитетам, хотя не был ни моряком, ни исследователем, занимавшимся сравнительным изучением этносов. Меня вела мысль, что предполагаемое морское путешествие вполне осуществимо, его проделывали люди много лет до нас. Я не сомневался в своей гипотезе, и пятеро моих друзей гордились мной. Они знали: я не рискнул бы жизнью другого человека, если бы не был до конца уверен, что мы выживем и достигнем островов в Полинезии.

Мне доводилось бывать там. Я приехал в Полинезию молодым зоологом и географом. От местных жителей узнал много о ветрах и течениях. Меня интересовало, как животные и растения попали с далекого континента на острова, образовавшиеся в результате извержения подводных вулканов.

В родной университет Осло я вернулся воодушевленный идеей, что все плавания в Южных морях начинались в течении Гумбольдта и совершались по направлению пассатов, то есть из Южной Америки в Полинезию. Так на островах появились люди, а вместе с ними животные и некоторые другие виды, характерные именно для Южной Америки. Сладкий картофель, тыква и другие культуры были восприняты народами Океании от обитателей Перу еще до европейской колонизации Америки.

В истории с любой экспедицией важно знать, что делать, и точно спланировать свои действия. Самое же трудное – найти того, кто профинансировал бы ее. Экспедиция «Кон-Тики» не была исключением. Кто рискнул бы дать деньги авантюристу, ведомому еретической идеей?

Для тех, кто следил за новостями, стало почти чудом, что плот преодолел океан и добрался до островов Полинезии. Но для тех, кто в чудеса не верит, подобное нельзя было интерпретировать иначе, как торжеством проверенной морской практики. Вообще, по иронии судьбы я, человек исключительно сухопутный, признан героем мореплавания, при этом по-прежнему остается настороженное отношение к идее о перемещении бальсового плота, который, однако, провел нас по океану как волшебный ковер.

Мы опровергли убеждение, что такие путешествия были невозможны. Большинство признало: плоты из бальсы вполне годятся для мореплавания. Однако вместе с тем утверждало, что этого добились только мы – бесстрашные скандинавы. А вот жители Южной Америки боялись выходить в открытое море и не рисковали отправляться на плотах, если не видели землю.

Особенно возражали те, кто придерживался точки зрения, что Америка была полностью изолирована от внешнего мира двумя океанами и не имела никаких контактов, пока ее не открыл Колумб.

Так, гарвардский археолог Самуэль Лотроп говорил, что я слишком полагался на верования полинезийцев о предках и боге, пришедших с востока. Об этом мне поведали во Французской Полинезии. Но в это не верили ученые, полагавшие, что движение по морю шло с Запада.

Для меня как биолога подтверждением правоты послужило кровное генетическое родство между полинезийцами и американскими индейцами.

Опыт, обретенный мною после экспедиции «Кон-Тики», показал: большая часть наших знаний и убеждений базируется на признанном. Только мы успели соорудить плот из бальсы, годный для мореплавания, как раздались голоса против моей гипотезы о морских умениях жителей Перу, населявших ее в доинскский период. Оппоненты утверждали, что такие суда не использовались в морских плаваниях. И на пути в Полинезию прежде всего должны были быть заселены Галапагосские острова, которые расположены ближе к берегам Южной Америки, но туда не ступала нога человека до первого появления испанцев в 1535 году.