Триумф стрелка Шарпа - Бернард Корнуэлл

– Завтра мы выступаем на восток. Что делать дальше, решим позднее. Все необходимые распоряжения отдаст полковник Полман.

Магараджа постоял еще секунду, глядя на дождь, и нырнул под навес.

– Слава богу, – пробормотал Полман. Решение идти на восток уже предопределяло дальнейшие действия, другими словами, прокладывало дорогу к сражению. Вражеские колонны сближались, и, если бы маратхи остались на месте, они неминуемо встретились бы. Теперь встреча откладывалась. Полковник нахлобучил треуголку и вышел из палатки, сопровождаемый остальными офицерами-европейцами. – Пойдем вдоль Кайтны! – возбужденно заговорил он. – И сразимся с ними тоже на берегу! Там всех и зароем! – Ганноверец едва не подпрыгнул от восторга. – Один короткий переход, джентльмены, и мы сблизимся с Уэлсли. А еще через два-три дня померяемся с ним силами – хотят того наши хозяева или нет.

Армия выступила на следующее утро, покрыв землю наподобие гигантского черного роя, медленно двинувшегося под яснеющим небом вдоль мутной Кайтны, становившейся шире и глубже по мере того, как ее воды уходили все дальше на восток. Марш был действительно короткий, всего шесть миль, так что первые конные отряды достигли назначенного Полманом места, крохотной деревушки в двух милях от Кайтны, еще до рассвета, а последние пехотинцы подтянулись к временному лагерю перед закатом. Скиндия и раджа Берара распорядились установить шатры в самой деревне, тогда как пехота раджи получила приказ забаррикадировать улицы и проделать бойницы в толстых глиняных стенах ближних к окраине домов.

Деревушка приткнулась на южном берегу притока Кайтны, и к югу от нее тянулись еще на две мили поля, заканчивавшиеся у крутого берега. Свою лучшую пехоту, три отлично обученные бригады, Полман поставил на северном берегу Кайтны, поместив перед ними восемьдесят лучших орудий. Уэлсли, пожелай он достичь Боркардана, пришлось бы идти к Кайтне, где путь ему блокировала бы река, мощная артиллерия, три пехотные бригады и, за их спинами, превращенная в крепость деревушка с солдатами раджи Берара. Ловушка была готова.

В полях деревни под названием Ассайе.

* * *

Теперь, когда две британские армии разделяло всего лишь несколько миль, генерал Уэлсли смог наконец навестить полковника Стивенсона. В путь он отправился со своими адъютантами и в сопровождении эскорта индийских кавалеристов. Никаких признаков присутствия неприятеля на зазеленевшей после недавних дождей равнине не встретилось. Полковник Стивенсон, человек достаточно пожилой, чтобы годиться сэру Артуру в отцы, был заметно встревожен боевым настроем генералом. Повидавший на своем веку восторженных молодых офицеров, он хорошо знал, как часто самонадеянность приводит к унизительным и горьким поражениям.

– Вы уверены, что мы не слишком торопимся?

– Надо спешить, Стивенсон. – Уэлсли расстелил на столе карту и ткнул пальцем в Боркардан. – Насколько мне известно, они еще пробудут здесь какое-то время, но навсегда, конечно, не останутся. Если мы не поспешим сейчас, они просто уйдут.

– Если они так близко, – вглядываясь в карту, заметил Стивенсон, – то, может быть, нам стоит соединиться уже сейчас?

– И тогда мы потеряем в скорости, а путь до Боркандана займет вдвое больше времени.

Две дороги, по которым шли армии, были весьма узкие и южнее Кайтны пересекали неширокий, но весьма крутой и опасный хребет. Переход через него объединенной армии занял бы целый день, и за это время маратхи могли уйти на север.

Генерал же планировал, что каждая из армий продолжит путь отдельно, а встретятся они уже у Боркардана.

– Завтра вечером вы станете лагерем здесь, – приказал он, перечеркивая крестом деревушку Хуссайнабад. – Мы будем здесь. – Другим крестом Уэлсли отметил местечко под названием Наулния, лежавшее в четырех милях к югу от Кайтны. Деревни находились милях в десяти друг от дружки и примерно в равном удалении от Боркардана. – Выступаем двадцать четвертого и соединяемся здесь. – Главнокомандующий обвел кружком Боркардан. – Здесь, – добавил он и для убедительности ткнул карандашом в карту, сломав кончик грифеля.

Стивенсон колебался. Хороший солдат, давно находившийся в Индии, он был осторожен по натуре, и сейчас ему представлялось, что Уэлсли перебирает в упрямстве, а потому действует опрометчиво. Маратхская армия во много раз превосходила британскую в численном отношении, и тем не менее генерал рвался в бой. Обычно хладнокровный и рассудительный, Уэлсли был опасно возбужден, и Стивенсон попытался охладить пыл командующего.

– Мы могли бы соединиться и в Наулнии, – предложил он, намекая на то, что благоразумнее встретиться за день до сражения, чем маневрировать под огнем противника.

– Нет времени, – решительно заявил сэр Артур. – Нет времени! – Он смел со стола грузики, удерживавшие края карты, и лист мгновенно свернулся. – Провидение дает нам шанс ударить по неприятелю, и мы не должны его упустить!

Генерал бросил карту адъютанту, стремительно вышел из палатки и остановился, увидев прямо перед собой полковника Маккандлесса, восседающего на низенькой, тощей лошаденке.

– Вы! – удивленно произнес он. – Я думал, вы ранены, полковник.

– Так оно и есть, но рана почти зажила. – Шотландец похлопал себя по бедру.

– В таком случае, что вы делаете здесь?

– Ищу вас, сэр, – ответил Маккандлесс, что не совсем соответствовало действительности, поскольку в лагерь Стивенсона его занесло по ошибке. Один из разведчиков Севаджи увидел красные мундиры, и Маккандлесс решил, что это люди Уэлсли.

– На чем это вы разъезжаете? – поинтересовался генерал, забираясь в седло. – Честное слово, Маккандлесс, я видел пони покрупнее.

Полковник потрепал лошадку по холке.

– Лучшее, что я могу себе позволить, сэр. Моего прежнего увели.

– Можете купить моего запасного мерина. За четыреста гиней. Только скажите, и он ваш. Весь ваш. Кличка – Эол. Шестилеток. Из Ирландии, графство Мит. Хорошие легкие, быстрые ноги. Увидимся через два дня, – бросил генерал вышедшему из палатки вслед за ним Стивенсону. – Через Два дня! Проверим наших маратхов, а? Посмотрим, умеют ли они держать удар. Доброй ночи, Стивенсон! Вы со мной, Маккандлесс?

– Так точно, сэр, с вами.

Шарп пристроился сзади, рядом с генеральским ординарцем, Дэниелем Флетчером.

– Никогда не видел его таким довольным, – заметил он.

– Закусил удила, – отозвался Флетчер. – Думает свалиться неприятелю как снег на голову.

– А его пугает, что их там тысячи?

– Если и пугает, он этого не показывает. Вперед и в бой – такое у него настроение.

Тогда да поможет нам Бог.

На обратном пути Уэлсли поговорил с Маккандлессом, но никакие предупреждения последнего относительно эффективности вражеской артиллерии и хорошей тренированности пехоты не поколебали решимости генерала.