Чумной корабль - Джек Дю Брюл

— Ты же меня знаешь, — издалека начал он, — я левак чистой воды. Всегда голосовал за демократов, терпеть не мог респу­бликанскую партию, занимался благотворительностью, ездил на электромобиле. Я ничем не отличался от остальных в Гол­ливуде.

— Ой, только не говори, что пошел в консерваторы! — в при­творном ужасе прошептала Гвен. Политика ее ни капельки не волновала.

— Да нет, не в этом дело. Это я так, для контекста. Все изме­нилось 11 сентября. — Гвен побледнела от одного упоминания этой даты, словно почувствовала, к чему он ведет. — Моя сестра летела из Бостона навестить меня.

— Не продолжай.

— Она была на самолете, врезавшемся в северную башню ВТЦ.

Гвен наклонилась и мягко взяла его за руку.

— Боже, мне так жаль. У меня и в мыслях не было.

— Мне не хватило духу рассказать кому-либо.

— Так вот почему ты ушел. Из-за смерти сестры.

— Не совсем, — продолжил Кевин, — ну, то есть да… Не знаю.

Я вернулся к работе три недели спустя после поминальной службы, попытался вернуть все на круги своя, понимаешь? За­нимался гримом для той злосчастной драмы… Не буду говорить, какая звезда в ней играла, ведь сейчас она еще ярче, чем тогда. Она сидела в кресле, разговаривала со своим агентом о теракте.

Она сказала что-то вроде: «Знаешь, то, что случилось с теми людь­ми, поистине ужасно, но эта страна такое заслужила. В смыс­ле, посмотри, как мы обращаемся со всем остальным миром. Неудивительно, что они нас так ненавидят». Это довольно рас­пространенное мнение, — добавил Никсон, — что сейчас, что тогда. Но затем она сказала, что погибшие — в том числе и моя сестра — виноваты в терактах не меньше.

Я ушам своим не верил. Моя сестренка в свои двадцать шесть начинала медицинскую карьеру, а эта переоцененная блондин­ка сидит тут и разглагольствует, что в терактах виновата моя сестра. Это стало последней каплей, Гвен. Народ в Голливуде столь удален от реальности, что я больше не в силах был ми­риться с этим. Я послушал разговоры остальных в нашей ин­дустрии, и, как выяснилось, большинство разделяло ее мнение. Нет, я могу понять все эти «во всем виновата Америка» и про­чее. Но что действительно выводит меня из себя, так это то, что подобные люди, видно, не считают себя частью этой самой Америки.

Кевин умолчал, что после этого пришел прямо в ЦРУ и предложил свои услуги, а также что ему тут же предложили куда более сложную и захватывающую работу в «Корпорации». Вероятней всего, Лэнгстон передал его документы Кабрильо еще до того, как их успели рассмотреть в ЦРУ.

Приспособиться к безбашенному ритму военизированной группировки Хуана оказалось на удивление легко, и Никсон впервые понял, в чем привлекательность службы в вооружен­ных силах. И это были даже не приключения, напротив, боль­шую часть времени практически ничего не происходило. Нет, Дело было в товариществе, в чувстве верности, объединявшем этих мужчин и женщин. Они обещали себе стоять горой друг за друга, и о столь прочных связях в группе Кевин мог только мечтать.

Впрочем, за время службы на «Орегоне» он не сильно из­менился. Все так же жертвовал деньги на нужды либералов, голосовал за демократическую партию, если не забывал взять открепительный талон, и все тот же электромобиль ждал его на стоянке в Лос-Анджелесе. Кевину всего лишь нужно было чуть больше свободы.

— Ох, мне так жаль, — в наступившей тишине произнесла Гвен, — я никогда не задумывалась об этом.

— Как и я в свое время, но теперь…

Кевин притих и молча пожал плечами. Он понимал, что по­ставил ее в неловкое положение. Может, не так уж и мало он изменился.

Дверь трейлера внезапно распахнулась. Будь то интервью на ток-шоу или красная дорожка премьеры нового фильма, при­сутствие Донны Скай всегда словно озаряло все вокруг. Она была воплощением стиля, изящества и утонченности. Ворвав­шаяся в гримерный трейлер, спрятав волосы под бейсболку, без косметики, скрывшей бы ее прыщики, она смахивала на взмы­ленного, уставшего от жизни эгоистичного подростка, ищущего повод для драки. Воспаленные глаза, темные круги и резкий запах вчерашней попойки.

— Вы еще кто такой и что здесь забыли? — грубо обратилась она к Никсону. Голос был охрипший с похмелья. Приглядев­шись, она наконец узнала его. — А, вы же Кевин Никсон, верно? Вы были моим гримером на съемках «Фамильных драгоцен­ностей».

— И это был ваш звездный час, если мне не изменяет па­мять, — привставая, ответил Кевин.

— Рано или поздно это должно было случиться, — не скром­ничая, заметила Донна. Она села в освобожденное Кевином крес­ло и оглянулась на Гвен. — Сделай что-то с этим мешками под глазами. Пока еще не мой выход, но не буду же я вот так ходить.

Кевин хотел было сказать, что в таком случае не следовало таскаться по клубам в ночь перед съемками, но вовремя при­кусил язык.

Гвен бросила многозначительный взгляд на Кевина и заще­бетала:

— Конечно, конечно, милая, все, что угодно.

— А вы тоже работаете над этим фильмом? — поинтересовалась Донна, пока Гвен возилась с кисточками и обводкой.

— Вообще-то, нет. Я бы хотел поговорить с вами, если не воз­ражаете.

Она удрученно вздохнула.

— A-а, черт с ним. Ну и о чем вы хотите поговорить?

Кевин покосился на Гвен. Та уловила намек.

— Донна, солнышко, может, Кевин поработает пока за меня и вы сможете поговорить наедине?

— Ладно.

Никсон одними губами произнес «спасибо», беря кисть из рук Гвен. Подождав, пока она выйдет из трейлера, он при­ступил к работе.

— Я здесь по поводу Тома Сэверенса и движения респонсивистов.

Донна моментально напряглась.

— Простите, но эта тема под запретом.

— Это крайне важно. На кону людские жизни.

— Я не желаю говорить об этом, ясно? Можете обсуждать мою карьеру или там личную жизнь, что угодно. Но обсуждать респонсивистов я ни с кем не собираюсь.

— Но почему?

— А потому!

Кевин припомнил уроки Линды по ведению допроса и пару трюков, которым она успела научить его за несколько часов до этого.

— Неделю назад в Индийском океане затонул корабль, за­бронированный респонсивистами.

— Я знаю, слышала в новостях. Сказали, что их снесло вол­ной, она еще называется как-то…

— Волна-убийца, — подсказал Кевин.

— Да, именно. Корабль потопила волна-убийца.

Никсон молча достал из своего рюкзака ноутбук и, смахнув гору бесполезного хлама Гвен, поставил его на стойку. Пара се­кунд у него ушла на то, чтобы отыскать нужный файл.

Качество видео оставляло желать лучшего из-за недоста­точной освещенности для камеры, использованной Марком на борту «Золотого рассвета», но ужасающие картины гор тру­пов и рек крови на палубе ни с чем нельзя было спутать. Через пять минут он остановил воспроизведение.