Наследник - Гэри Дженнингс

Однако перед тем, как потерять сознание, я успел развернуться в воздухе ногами вниз и хорошенько сгруппироваться, чтобы не разбиться, ударившись о воду при падении плашмя. Мне это удалось: я упал в реку вертикально, вытянув руки по швам. И всё равно стремительное падение с рушащейся горы в бурный поток вышибло из меня сознание.

А вернула его обжигающе холодная, ледяная вода стремительной горной реки, бравшей своё начало на венчающих горы снеговых шапках. Madre de Dios, до чего же было холодно! А ещё я почувствовал сильную боль — при падении я повредил обе лодыжки, подвернул колено и чуть не выбил из сустава левое плечо.

Однако первым, что я услышал, был приглушённый грохот горы, перекрывающий даже рёв потока. Казалось, будто взрывы, ещё более мощные, чем устроенный мной, повторяются снова, снова и снова. Можно было подумать, будто здесь разыгралась битва богов и титанов за гору Олимп. Похоже, я случайно задел какой-то важный нерв массива, может быть его становой хребет, и теперь все щели и трещины, туннели, гроты и пещеры, вплоть до самых укромных уголков, рушились один за другим.

Каждый толчок заставлял содрогаться само речное ложе, расплёскивая и без того бурлящую воду, а в моей голове билась одна-единственная мысль: «Гора возвращает рудники себе».

Тем временем меня несло вниз по течению с невероятной силой, берега проносились мимо с такой скоростью, что я не мог сосредоточиться ни на чём, кроме необходимости держаться на поверхности, что означало оставаться в живых. Ощущение было такое, будто река стала всей моей жизнью, а никакой другой я и не знал. Забылось даже падение — остались только холод, боль и мощь потока. Всё касавшееся горы и рудника тоже вылетело у меня из головы и оказалось где-то за пределами видимости, слышимости, осязаемости. За пределами этой адской стремнины. Я находился посреди бурлящего потока, становившегося всё белее и яростнее с каждым мгновением. Только это одно и имело значение.

Валуны и камни увеличивались в размерах и числе, и я ударялся о них с болезненной регулярностью и возрастающей частотой. Потом река резко, очень резко повернула направо, и без того яростное течение бурлящего белого потока стало просто свирепым. Меня несло, словно щепку, и всё, что я мог осознанно делать, — это удерживать голову над поверхностью.

Новые многочисленные скалы, ещё больше порогов, нескончаемый шум в ушах. Голова моя приложилась к валуну размером с добрый амбар, и я опять наполовину лишился чувств. Меня оглушал грохот, заставляющий вспомнить о взрывах на руднике, однако он был непрекращающимся и, кажется, даже нарастал.

Потом река совершила очередной поворот, и я увидел его — водопад. Меня несло прямо к нему, причём с невероятной скоростью. Всё было кончено.

Я снова падал, однако на сей раз у меня не имелось иллюзий насчёт летающих ангелов. Я летел, как брошенный камень, если только камни способны испытывать боль, и ударился о воду внизу, подняв такой фонтан, словно это был ещё один взрыв порохового заряда.