Месть из прошлого - Анна Барт

Гроза началась ближе к полуночи, когда мы все расползлись по спальням. Сначала дождик был слабый и мелкий, затем потихоньку стал набирать силу. И вот с неба упал неистовый поток воды, и сразу посвежело. Вода булькала в сточных желобах, стучала по открытым настежь ставням, шуршала по листьям и цветам, истосковавшимся по влаге.

Далеко за полночь я сидела на широком выступе у окна, вдыхая свежий запах дождя. В дверь вежливо постучался Мур. Он принес еще одно одеяло, сладкий пирожок и минералку. Уселся напротив меня, вытянул длинные ноги и затих.

Дом спал, и только шумел тропический ливень в саду. От порыва ветра скрипнула и приоткрылась дверь спальни, от темной лестницы потянуло холодным сквозняком. Я поежилась, но слезать с подоконника не хотелось.

– Зачем ты рассказал Вацеку об убийстве Маркони? – спросила я мрачно.

Мур невесело усмехнулся:

– Рассказал не я – твой адвокат. К тому же круг богатых людей очень узок. Все считают Вацлава твоим официальным мужем, разве не так? И как бы Эд воспринял наше пребывание здесь вдвоем?

Я покраснела как перезревший помидор. Скажите, какой блюститель нравственности! Все, еду в Москву, прижимаю Коровина, развожусь со всеми официальными и неофициальными мужьями и выправляю чистые паспорта!

– А зачем Эда притащил в Носсу? – рассердилась я. – Он-то зачем здесь нужен?

– Мне – нужен, – тихо ответил Мур.

Я фыркнула и отвернулась к черному, залитому дождем, саду.

– Итак, мы имеем три версии, – так же тихо сказал Мур. – Дмитрий – законный наследник престола, внук Ивана Грозного; Дмитрий – внук незаконнорожденного царя Ивана Грозного; Дмитрий – наследник, который вынужден защищать трон от слишком активных кузенов… Какая версия тебе больше близка, Лиза?

– Никакая, – вяло потянулась я. – Лучше скажи мне, Мур, зачем Маркони так настойчиво советовал приехать сюда: «Поезжай в Носсу. Там найдешь все, что ищешь». Что же я ищу, интересно?

Мур хотел ответить, но тут затренькал его мобильник. Вернее, не затренькал, а противно завизжал. Звук больше напоминал взбесившуюся циркулярную пилу, и я невольно поморщилась. Однако о музыкальных вкусах не спорят.

Прежде чем ответить, Мур посмотрел на засветившийся экран телефона и почему-то переключил его на громкую связь.

– Хей, Джон, – послышался симпатичный мужской голос. – Я выполнил твою просьбу.

– Да, – сказал Мур, взглядом призывая меня к вниманию.

– Моргулез-то, похоже, был из «ваших»…

– Да ну? – удивился Мур.

– Да-с, из государственной структуры.

– Подожди, ты хочешь сказать, что русская дама оставила наследство или пыталась оставить наследство государству?

– Похоже на то. Мургенштайн, там какая-то странная история. Почему родственники не пошли в суд по наследству? Меня, понятно, близко к делу не подпустили, узнал интересующую тебя информацию по… кхе-кхе… личным каналам. Понимаешь?

Мур закатил глаза. Видимо, ему было понятно, какие такие личные каналы использовал собеседник.

– Я понял. Передай ЕЙ большое спасибо лично от меня. Так ты хочешь сказать, что русскую даму запугали или принудили к подобному шагу?

– Не знаю, Джон. Там что-то не то, раз наследники даже не пикнули. Ну что они получили? Недвижимость в Англии? Золотые побрякушки?

– Кажется, так.

– Вот, замолчали и проглотили даже то, что большая часть наследства уплыла к нищей девчонке-сиделке из России… Как ее?

– Бетси, – хмуро подсказал Мур и отвернулся от меня.