Меч дьявола - Мэттью Хаффи

В Большом дворце этим ранним утром было почти так же шумно, как и предыдущим вечером.

Беобранд вздрогнул, когда одна из женщин, наводивших здесь порядок, вдруг запела. Ее голос не был приятным, и из разных уголков зала, где отсыпались после вчерашнего пира его участники, стали раздаваться недовольные восклицания.

– Ну да ладно, если вам не нравится, как я пою, мне на вас наплевать! – закричала эта женщина таким зычным голосом, который легко заглушил бы шум битвы.

Снова послышались недовольные восклицания, а затем мужчины один за другим стали подниматься и, шатаясь, выходить наружу – подальше от этой крикливой карги. Она засмеялась, радуясь тому, что доставляет им такие неудобства.

– Вам следовало подумать об этом утре вчера вечером.

Затем она стала бурчать себе под нос что-то о мужчинах и о том, что они никогда не думают о последствиях своих поступков. Время от времени она вставляла в поток воркотни небольшой отрывок из какой-нибудь песни, успевая при этом еще и подметать, мыть, передвигать мебель и командовать женщинами помоложе.

– О ангелы, обитающие на небесах, ну что за жуткое чудовище, явившееся из преисподней, расхаживает по этому залу? – спросил Леофвин, вставая.

Его взор был затуманен, волосы растрепаны, а голос стал хриплым после того, как он вчера весь вечер пел, развлекая гостей. Это, правда, дало свои результаты: король увидел, что у Леофвина есть талант, и предложил ему стать бардом при его королевском дворе. После пребывания в течение многих лет в изгнании Энфрит осознавал, что ему необходимо приложить все усилия для того, чтобы укрепиться на троне. Иметь в своем распоряжении барда, которого заслушиваются люди, – это было очень важно. Подвиги Энфрита, короля Берниции, будут воспевать во время пиров и в Большом дворце, и в других принадлежащих королю зданиях по всей стране, когда он, Энфрит, будет разъезжать по своему королевству. Все его подданные услышат о его доблести в бою, и баллады об этом будут пересказывать люди во всех уголках Берниции и за ее пределами.

Леофвин ликовал. Он только вчера прибыл в Гефрин, а уже снискал покровительство самого короля. Радость, охватившая его после предложения короля, позволила ему превзойти самого себя, и это еще больше уверило Энфрита в том, что он правильно выбрал барда. Леофвин затем от души отпраздновал свой успех, но теперь, разбуженный противным голосом старой рабыни, уже жалел о вчерашних излишествах.

Леофвин встал и, пошатываясь, направился к выходу.

Беобранд улыбнулся, увидев, как Леофвин идет, едва держась на ногах, к входной двери. Его радовал успех друга. А вот для него самого перспективы найти место при дворе нового короля Берниции оставались весьма расплывчатыми. Он раньше наивно полагал, что Энфрит попросту возьмет его в дружину, – как будто то, что он, Беобранд, носил меч на боку, было достаточным подтверждением его высокого боевого мастерства. Ему показалось забавным, что всего несколько месяцев назад он был крестьянским пареньком, а теперь вдруг вообразил себя достойным того, чтобы стать воином на службе у короля. Басс приложил все усилия для того, чтобы представить Беобранда Энфриту в лучшем свете, но когда он рассказывал о подвигах этого юноши, королю стало ясно, что тот сражался в произошедшей в Элмете битве на стороне Эдвина, которого он, Энфрит, ненавидел. Лицо короля омрачилось, и его интерес к Беобранду увял. Ему были нужны воины, которых он мог считать преданными исключительно ему.