Гладиатор по крови - Саймон Скэрроу

Семпроний осел в кресле.

— Боги мои, эти рабы обратили нас в бегство… Они запрут нас в городе, как крыс в норе… Когда об этом узнают в Риме, я могу считать себя конченым человеком.

Кашлянув, Катон негромко произнес:

— Но если мы не попытаемся сделать все возможное, чтобы спасти оставшееся, господин, мы можем потерять всю провинцию. Этого император никогда не простит. — Дав своим словам попасть в цель, он продолжил: — Главное в том, что мы просто не должны были оказаться здесь. И лишь по слепой случайности наш корабль оказался возле берегов острова, когда по ним ударила волна.

— И что с того?

— То, что я не вижу, за что можно призвать тебя к ответу. Ситуация едва ли могла оказаться хуже, и ты сделал все возможное, чтобы восстановить порядок.

— Спасибо на добром слове, Катон, но я сомневаюсь в том, что император согласится с тобой. Вне зависимости от того, что мы могли или не могли, именно нас он сочтет ответственными, если эти рабы покусятся на римские интересы.

Макрон тяжело вздохнул:

— А это значит, что ты, господин, намереваешься предпринять экстренные меры.

— Предпринять? — беспомощным тоном произнес Семпроний. — Что, собственно, я могу предпринять?

— Обзавестись новым войском, новыми солдатами.

— Но как? Не могу же я извлечь их из здешнего воздуха.

— Займи их в Египте, — отрывистым тоном посоветовал Макрон. — Ты ведь говорил, что знаешь тамошнего императорского легата, так ведь? Гая Петрония. Он ведь из сословия всадников…

Семпроний кивнул.

— А ты сенатор. И потому превосходишь его в ранге. Прикажи ему прислать подкрепления.

Семпроний задумался на мгновение, прежде чем ответить:

— А если он не пришлет их?

— Тогда скажешь ему, что если Крит будет захвачен рабами, ты постараешься, чтобы в Риме узнали, что ты просил его о помощи, и он отказал тебе. В таком случае ты хотя бы не окажешься единственным объектом императорского гнева. — Макрон кисло улыбнулся. — Я просто не вижу никаких соображений, которые способны помешать Петронию избежать возможности оказаться у Клавдия на плохом счету.

— Макрон прав, господин, — проговорил Катон. — Ты ничего не потеряешь, если самым настойчивым образом попросишь помощи у египетского легата. Если ты направишься на побережье и сядешь на первый же оказавшийся в гавани корабль, то уже через несколько дней будешь в Александрии, а через месяц вернешься сюда с подкреплениями. Если ты привезешь с собой достаточно людей, не стоит даже сомневаться в том, что восстание скоро будет подавлено.

— По-твоему, это так просто сделать? — с удивлением посмотрел на него Макрон.

— А что здесь сложного — если не следовать примеру Марцелла?

Семпроний прокашлялся.

— Я не покину Гортину. Об этом не может быть и речи.

— Почему? — уставился на него Катон.

— Ну, подумай сам, Катон. Рабы уничтожили большую часть имевшихся в провинции войск… жители ее зависят от милости победителя. И в этот самый момент персона, исполняющая обязанности правителя Крита, срывается с места, чтобы найти в Египте подкрепления, оставляя своих подчиненных и многие тысячи граждан лицом к лицу с мятежниками. Не самый вдохновляющий пример руководства в такой ситуации, не так ли?

— Это уж пусть говорят другие, господин. А пока тебе придется забыть о подобной возможности. Тебе необходимо отправиться в Египет. Ты знаком с легатом. Только человек, наделенный твоим авторитетом, способен уговорить Петрония прислать подкрепления.

— Ты прав, — согласился Семпроний и неторопливо кивнул, обдумывая проблему. Потом губы его сложились в едва заметную улыбку, и он посмотрел на офицеров. — Однако мы сможем добиться поставленной цели, если я пошлю вместо себя достаточно авторитетного человека, наделив его соответствующими полномочиями. Очевидно, человек, о котором идет речь, должен обладать нужными способностями для переговоров с легатом.

В тот же самый момент сенатор и Макрон обратили свои глаза к Катону. Повинуясь внезапному приливу тревоги, тот выпрямился и замотал головой.

— Нет. Только не меня.

— Почему, собственно говоря? — осведомился Семпроний.

— Я еще слишком молод. Легат с первого взгляда усомнится в том, что меня можно серьезно воспринимать в качестве центуриона, не говоря уже о посланнике правителя Крита. Пошли Макрона.

— Что? — Макрон вздрогнул и посмотрел на Катона яростным взором. — Спасибо тебе.

Семпроний коротко улыбнулся:

— При всем уважении к политическим дарованиям Макрона, его военные таланты найдут самое лучшее применение при обороне Гортины. В Александрии наша просьба о подкреплениях потребует одаренного дипломата. Я считаю, что ты соответствуешь этому определению.

— Да, — ухмыльнулся Макрон. — Я знаю тебя, парень… ты способен уговорить осла добровольно пожертвовать на нужды города заднюю ногу, а после морально обосновать необходимость такого поступка. Сенатор прав: ехать в Александрию надо тебе.

Ощутив, что ситуация выходит из-под его контроля, Катон предпринял последнюю попытку протеста.

— Господин, прошу тебя, измени свое решение. Я и так один из самых молодых центурионов во всей армии Рима. Даже если Петроний согласится с моими аргументами, он едва ли доверит мне войско, способное сокрушить рабов.

— Тогда мне придется повысить тебя в чине, — решил Семпроний. — Конечно, в качестве временной меры, до окончания кампании.

— Повысить меня? — Эта идея ошеломила Катона, однако он понял, что в ней есть смысл. Очень уместная и своевременная мера. — Но в качестве префекта я буду еще более смешон, чем в ранге центуриона. К тому же легат Египта будет обладать старшинством.

— Кто здесь говорит про префекта? Я посылаю тебя в Египет в ранге гражданского трибуна.

— Трибуна? — Теперь Катон был воистину потрясен. В Риме этот ранг считался почетным титулом, однако до сих пор иногда присваивался сановникам, отправлявшимся в провинции с полномочиями императора и его сената. Катон закусил губу: — А ты имеешь право на это?

— В качестве исполняющего обязанности правителя провинции я обладаю такой властью от имени императора. Пока все именно так. Потом, как я уже сказал, что мне терять? Я напишу соответствующий документ и запечатаю его губернаторским перстнем. Впрочем, тебе лучше взять с собой мое фамильное кольцо в качестве доказательства, что именно я послал тебя. Оно вместе с твоим быстрым разумом поможет делу.

— Обязательно поможет, — добавил Макрон. — Иначе мы окажемся по уши в дерьме.

— Не только по уши, — заметил Семпроний. — И если в конечном итоге мы победим, тогда мне остается надеяться на то, что император не станет обращать внимания на тот факт, что я преступил рамки собственных полномочий.