Дорога в Рим - Бен Кейн

Глядя в спины пучеглазых посетителей, увлекаемых девицами в спальню, Фабиола решила, что для нее Игры Цезаря — выгодное подспорье. Может, и зря она отказалась пойти…

Нет, тут же одернула она себя. Дело не только в роли, которую она разыграла перед Брутом. Невыносимо видеть людей, гибнущих ради увеселения толпы, и на играх ей всегда мерещился стоящий на арене Ромул. Сердце заныло при одной мысли о брате — где он? Суждена ли им встреча? В последний раз они виделись еще детьми, однако сейчас поладили бы по-прежнему: душевная связь близнецов, неразлучных все детство, не прервется даже годы спустя. Фабиола вдруг вспомнила о Доцилозе и устыдилась: ведь служанка ей почти как родная, к чему между ними вражда?..

И, посадив Йовину принимать посетителей, Фабиола отправилась мириться с Доцилозой.

* * *

Наблюдая за Лупанарием, Тарквиний раздумывал, стоит ли сегодня еще чего-то ждать. С тех пор как Антоний в спешке выскочил из дверей и по пути перемолвился словом с нобилем, ничего заметного не произошло. Женщина, которую он видел на перекрестке, — слишком старая и некрасивая для шлюхи, наверное, служанка или рабыня, — вошла в двери Лупанария, и гаруспик с удивлением уловил от нее мимолетный, но мощный поток энергии: старое горе, недавно сменившееся радостью, и обида на кого-то более знающего и властного… Дальше раздосадованный Тарквиний не всматривался: что ему пользы от чувств служанки?

Однако и такого озарения было достаточно.

В поисках знака он поглядел на небо, открывающееся в узком просвете между домами: тяжелые осенние тучи прольются к вечеру дождем, однако других предвестий они не несли. Зато внезапно налетевший холодный ветер дохнул на него угрозой кровопролития, и гаруспик в страхе оцепенел. Сосредоточившись, как мог, он попытался почуять знак — и через миг отчетливо понял: опасность где-то рядом. Здесь. Неужели та самая угроза, которая так часто виделась ему и раньше?

Тарквиний нащупал под плащом рукоять гладиуса. Двулезвийную секиру он оставил в приюте для ветеранов, чтобы не привлекать внимания прохожих, и теперь полагался только на меч. Прикосновение к рукояти его успокоило. Он взглянул в оба конца улицы, которая в густых сумерках становилась все темнее, и, не найдя ничего подозрительного, слегка расслабился: может, ничего и не произойдет? Стоит ли волноваться за Фабиолу? Однако он уже понимал, что приглядывать за ней надо всерьез.

Через полчаса темнота сгустилась, стражники Лупанария подтянулись поближе к факелам по обе стороны от главного входа. Гаруспик не двинулся с места. Тело затекло от холода, в животе урчало, однако Тарквиний по опыту знал, что лучше не дергаться и не торопить события. Сжав зубы, он продолжал наблюдать.

Через некоторое время на улице зазвучали шаги, и Тарквиний, пробудившись от полудремы, насторожился. С дальнего конца улицы приближалась большая компания с факелами. Количество стражников его не впечатлило: по ночам без крепкой охраны ходили лишь безумцы, удивило его лишь то, что группа сплошь состояла из гладиаторов. Фракийцы, мирмиллоны и секуторы, несколько лучников — обычно с такой стражей ходили только ланисты.

Очередной визит к шлюхам или что-то иное?

Тарквиний подался вперед, чувства его обострились.

Вооруженная толпа остановилась перед дверями Лупанария. Привратники, настороженно переглянувшись, перехватили дубины поудобней. Гладиаторы презрительно зашикали, из толпы протолкался наружу седой коротышка в шерстяном плаще.

— Вы всех посетителей так встречаете? — вопросил он.

Раб-исполин с деревянной дубиной в руках выступил вперед.

— Прости, господин. Вокруг неспокойно, держимся начеку.

Ланиста фыркнул.

— Из-за тех головорезов на перекрестках? Заступили нам дорогу, не хотели пускать. Одумались, когда я своим лучникам кивнул. Под прицелом расступились быстрей, чем шлюха раздвинет ляжки!

Гладиаторы почтительно рассмеялись.

Значит, коротышка с громилами не заодно, с облегчением подумал Тарквиний.

— Ланисту из Лудус магнус не остановишь! — провозгласил Мемор. — Куда хочу, туда иду! Сегодня — иду в Лупанарий, и пусть готовят мне лучшую девку!

Привратники уважительно склонили головы, раб-исполин сделал ланисте знак войти.

— Давно пора, — заявил ланиста. — Еще чуть — и шары взорвутся.

Гладиаторы опять принужденно захохотали.

Мемор, вспомнив об их существовании, обернулся.

— Марш обратно в лудус, — приказал он. — Возвращайтесь завтра утром — к тому времени, может, управлюсь.

Бойцы, облегченно вздохнув, отправились прочь.

Тарквиния, застывшего по другую сторону улицы, объяло беспокойство и ужас. Ромул ведь выступал в Лудус магнус — значит, Мемор его прежний хозяин? Знает ли он Фабиолу? Что ему делать в Лупанарии? Впрочем, гаруспик сам себя одернул: Мемор наверняка уже забыл о Ромуле и вряд ли знает, что публичный дом принадлежит Фабиоле…

Неопределенность по-прежнему тяготила, и Тарквиний взмолился Митре — помоги, направь! Оставаться на месте? Войти в Лупанарий?.. Звезды только-только проступили на ночном небе, мимолетные просветы в тучах ничего не открывали. Ощущение опасности исчезло, и Тарквиний решил, что боги над ним шутят. Он принудил себя расслабиться, однако знал, что уходить нельзя.

* * *

Ни в ванной, ни в кухне Доцилозы не оказалось. Фабиола обнаружила ее на заднем дворе Лупанария, занятую полосканием скатертей. Стирать при свете факелов — дело невиданное, служанка явно пользовалась предлогом, чтобы держаться подальше от Фабиолы. Они едва успели обменяться холодным взглядом, как вдруг главный повар, Катий, явился к хозяйке жаловаться на аппетиты новых охранников. Уведя ее в кладовые за кухней, он отчаянным жестом простер руки к пустым полкам.

— Сколько хлеба съедают, госпожа! — затянул он. — Зерна не напасешься! А еще сыр и овощи! И вино! Даже и разбавленное! Больше амфоры в неделю, как ни считай!

Сетованиям Катия не было конца, однако на кухне он не знал себе равных, да и трудился на совесть, поэтому Фабиола, давно уже откладывавшая разговор, теперь набралась терпения и внимательно выслушивала его тирады, тут же давая указания. От нее не укрылось, что Доцилоза, скользнув за ее спиной в коридор, направилась в глубь Лупанария, и девушка досадливо поморщилась: взрослая женщина, а ведет себя как ребенок… Или как сама Фабиола в прежние времена. На Доцилозу это совсем не похоже — неужели на нее влияет Сабина? Сосредоточиться Фабиоле не удалось: Катий, воодушевленный ее вниманием, теперь бубнил о ценах на овощном форуме и о выгоде покупать товар напрямую у крестьян.

— Говорю же, чистый грабеж, — простонал он. — На Форуме втрое, а то и вчетверо дороже, чем у оптовых торговцев.

— Прекрасно, — отрезала утомленная его жалобами девушка. — Найди честного крестьянина и предложи ему сделку, пусть поставляет нам продукты.

Катий от ее гневного тона съежился, и Фабиоле стало жаль верного слугу: ему никогда прежде не навязывали такой ответственности.