Поступь империи - Иван Кузмичев

-Если государь узнает про это, не сносить мне головы, бояре, Бог милостив, но не батюшка мой,– перекрестившись, ответил цесаревич.

Следом за Алексеем перекрестились и бояре. Двумя перстами.

-Что ж, мы будем ждать, когда ты сам все поймешь, царевич, пусть и не сейчас,– сказал самый старый из троицы, тяжело вставая со своего места.– Вот только как бы поздно тебе от этого не было…

-Спасибо на добром слове, бояре, я подумаю…

«Ага, вот оно что, за такой разговорчик меня могут и железному столу привязать, вгоняя под нокти раскаленные иглы. Нет, так закончить я не хочу! Жить оно всяко лучше,– сказал я сам себе, но тут мое второе «я» дополнило, едва слышно.– Но не по-всякому жить то…»

То, что реформы Петра не поддерживались большинством из прежнего боярства, а для населения Руси вообще были тягостны, я знал из курса истории. Но вот как это недовольство проявлялось – явилось для меня новостью. Одно дело читать, а совсем другое видеть эти лица. Хотя не буду скрывать, новость сия вполне обоснована, если конечно хоть чуть-чуть знать историю. Однако мало того, зачинщики, пока, правда, скрытые, предлагают вернуть развитие Руси в старую колею развития и жизни в целом. Глупцы! Не понимают, что Европа не станет просто смотреть на Россию и стоять в сторонке, не пытаясь отхватить кусочек другой от столь огромного государства. Конечно, у нее и своих проблем хватает, но ведь лет через десять, если мне не изменяет память, году так в пятнадцатом, кое-кто из них может и провести «разведку боем». Хотя, так считают, самое удивительное, всего несколько человек из числа организаторов заговора. Остальные же, вполне адекватно понимают нужды перемен, но при этом хотят оставаться самобытными…

Что ж, с этим можно согласиться, правда, Петру глубоко фиолетово на мнение зажиточных купцов и бояр. Наш государь, как говориться: «закусил удила» на почве европейских обычаев и западных традиций, часть которых с каждым годом все больше и больше перекочевывает к нам на Родину. Конечно, это не могло не встретить ярого противодействия со стороны простого люда, да и не простого тоже. Будь моя воля, то я не стал бы так кардинально менять жизнь Руси, но я то не могу на это повлиять. Стоп! Я же теперь царевич! Ага, которому прочат место во главе заговора, точнее в качестве марионетки, и у которого так основательно подорвано доверие отца, что и думать о чем-то больше чем, о пьянстве у моего визави не хватило ума… Весело.

Но все же, почему нужен именно заговор? Можно ведь переговорить с некоторыми купцами, да и намекнуть на то, что стоит поддержать царя в паре его начинаний, взамен же выспросить некоторые льготы для себя. Все-таки они люди дельные и предприимчивые, должны понимать, что проще содействовать царю и при этом делать все по своему пониманию. И в том, что они делают, их никто не сможет обвинить, ведь указы царя то будут выполняться! Вот только как убедить купцов и бояр?

Да задачка. Может просто переговорить с ними по душам? Бред, никто не воспримет всерьез человека, который не заслужил уважения, увы, таковым я пока и являюсь. Но надеюсь это положение дел исправить. Как? Вопрос другой, пока главное подумать о том, какие аргументы предоставить заговорщикам, да так, чтобы хотя бы часть из них задумалась о том, чтобы последовать моему совету.

Тогда что же сделать? Увы, я не знаю.

«Надо набраться сил, перед завтрашним днем, все-таки первый день в роли наследника престола,– улыбнулся я сам себе, закрывая глаза».

Как ни странно, но я проснулся рано утром, вместе с петухами, зычно оповещающими все окрестные дома о надобности вставать и приниматься за работу. Спать не хотелось вообще, словно свой лимит на пару дней вперед выполнен и можно спокойно просыпаться в любое время суток.

«Странно, за собой такого раньше не замечал,– сделал я себе мысленную пометку «на полях».

Оглядев комнату, я увидел, что на столике, столь пригодившемся мне ночью стоит все та же супница, с нетронутым графинчиком и от нее идет одуряющий аромат свежее сваренного мясного бульона, столь нелюбимого мной в Той жизни. Сей аромат сейчас, был слаще французских духов и желанней холодной кружечки пива после бани.

Не откладывая в долгий ящик столь аппетитный завтрак, я тут же выбрался из своего теплого укрытия, по пути к столу накинул на плечи халат, аккуратно висящий на плечиках стула, хотя я ясно помню, что бросал его на стул комком. Вот только добравшись до стола, я не стал цедить бульон таким же способом, как и ночью, все же я человек воспитанный, пускай не так как царевич, но уж и не дикарь точно. Взял небольшой половник и аккуратно налил в серебряную тарелку, одиноко стоящую рядом с супницей. Увы, но насладиться мясным бульоном мне так и не дали. В комнату вошел пожилой камердинер – Никифор, услужливо подсказала моя сдвоенная память, увидев меня, он остановился, держа в руках чистое полотенце.

-Ваше Высочество, вы уже встали?– удивился он, видимо это было столь же необычным, как и то, что солнце могло бы встать на Западе, а не на Востоке, при этом, не забывая, поклонится.

-Как видишь, Никифор,– улыбнулся я ему как можно дружелюбней, наблюдая, как меняется его лицо.

-Простите меня Ваше Высочество,– раболепно согнулся он, вспомнив, что стоит перед господином.

-За что же?– брови взметнулись вверх.

-Но как же… я ведь не уследил,…надо было посыпать дорожку…– тихо сказал согнувшийся седой мужчина, сохранивший здоровое тело, несмотря ни на что.

-Все в порядке, не беспокойся,– уверил я его.– Ты все делаешь правильно, принеси лучше мне чего-нибудь существенней…

-Простите Ваше Высочество, что принести?– переспросил он, не поняв меня.

-Мяса принеси,– раздраженно повторил я.

-Конечно, сей же час, Ваше Высочество!– обрадовался он, намереваясь скрыться за створками полуоткрытых дверей.

-И… Никифор,– бросил я ему, он тут же остановился, вопросительно посмотрев на меня.– Не ставь на стол ничего хмельного. Хорошо?

-Как будет угодно Вашему Высочеству,– ответил камердинер, кланяясь.

Распрямившись, Никифор ушел, плотно прикрыв за собой дверь, оставляя меня в одиночестве. Однако оно продлилось не долго, буквально через пять минут двери тихо отворились, впуская пару слуг, которые как можно скорее и незаметней расставили на столике передо мной с десяток разнообразных блюд. Хорошо хоть порции были не большие, иначе я даже не знаю, как бы они это все донесли. Но, услужливая память вновь дала о себе знать, намекая на то, что крепостные это и не люди вообще, и нечего на них обращать внимание…

«Ну, уж позвольте! Так дело не пойдет!– возразил появившейся в голове мысли.– Да я могу допустить, что большинству людей просто-напросто требуется кабала для самой жизни, потому что они не понимают, что для них необходимо в этой жизни, но это ведь не причина, чтобы сгноить их, держа в черном теле, да и относиться к ним как к животным совсем неправильно!»

Не успел я закончить с первым блюдом, чудесно зажаренным зайце, а может и кролике, если таковые уже появились, как двери вновь открылись, и в комнату вошел молодой парень, который мне был смутно знаком, и точно приглядевшись, вспомнил, что уже видел его в своем сне.