Чумной корабль - Джек Дю Брюл

Скрывая отвращение, Гами отчеканенным движением отдал честь капитану корабля. Тот, почесывая необъятное пузо, вяло козырнул.

— Капитан, я энсин[2]военно-морского флота Ирана Мухам­мед Гами. Это матрос Катахани.

— Пожалуйте на борт «Норего», энсин. Капитан Эрнесто Эстебан — к вашим услугам.

У него был очень сильный испанский акцент, и Гами при­ходилось повторять про себя каждое слово, чтобы убедиться, что он не ослышался. Эстебан был на несколько сантиметров выше Гами, но избыточный вес ссутулил его плечи и искривил спину, так что они с Гами казались примерно одного роста. Глаза у Эрнесто были темные и мутные. Пожимая иранцу руку, он обнажил в учтивой улыбке кривые желтые зубы. Изо рта несло кислятиной.

— Что у вас не так с рулевым механизмом?

Эстебан ругнулся по-испански.

— Да подшипник заклинило! Уж четвертый раз за месяц. Владельцы, чертовы скряги, — не на шутку разошелся он, — не дают починить на заводе, вот моим ребятам вся работа и до­сталась. Мы двинемся в путь уже к вечеру, максимум к утру.

— Что и куда везете?

Капитан хлопнул по стенке одного из контейнеров.

— Один воздух. Вряд ли старина «Норего» сгодится для чего-то другого.

— Не понял?

— Мы перевозим пустые контейнеры из Дубая в Гон­конг. В Дубае контейнеры разгружают и загружают на наше судно, а мы доставляем их обратно в Гонконг, где их наполняют по новой.

Что ж, теперь ясно, почему корабль так высоко стоит на воде, рассудил Гами. Каждый такой контейнер весит не больше двух тонн.

— А на обратном пути что везете?

— Ну, по мелочи. Мы едва концы с концами сводим, — вздох­нул Эстебан. — Кто ж нам доверит что-то ценней пустых кон­тейнеров?

— Будьте добры, предъявите декларации на груз и экипаж, а также документы на владение кораблем.

— А что, какие-то проблемы? — встрепенулся Эстебан.

— Это мы узнаем, когда я увижу документы, — строго сказал Гами. — Ваше судно находится в водах Ирана, и я имею полное право обыскать каждый сантиметр корабля, если сочту необ­ходимым.

— Да не вопрос… — елейным голосом ответил Эстебан. Улыбка его смахивала на гримасу. — Давайте-ка уйдем с этой жарищи в мой кабинет!

Бендер-Аббас располагался в Ормузском проливе на берегу Персидского залива. В редкие дни летом температура там опу­скалась ниже пятидесяти градусов по Цельсию; что же до ветра, то о нем оставалось только мечтать. На металлических пласти­нах под ногами говорящих можно было буквально жарить яич­ницу.

Так и быть. — Гами махнул рукой в сторону надстройки.

Интерьер корабля мало чем отличался от внешней его части. Щербатый линолеум на полу, ничем не прикрытые металличе­ские стены, местами соскобленная краска, громко гудящие лю­минесцентные лампы. Некоторые из них временами внезапно гасли, погружая узкий коридор в кромешную тьму.

Гами и Катахани проследовали за Эстебаном по сходно­му трапу с болтающимися поручнями в очередной коридор. Тот отпер дверь в свой кабинет и жестом пригласил их войти. В дальнем конце была открыта дверь — каюта капитана. Постель была не заправлена, грязные мятые простыни валялись прямо на полу. К стене был прикручен комод, а над ним висело зеркало с извилистой трещиной, делившей его пополам.

Кабинет представлял собой прямоугольную комнату с одним-единственным иллюминатором, да и тот был настолько грязным от соленой морской воды, что едва пропускал солнеч­ный свет. Стены украшали картинки грустных клоунов, режу­щие глаз своей пестротой. Еще одна дверь вела в крошечную ванную, на фоне которой общественные туалеты тегеранских трущоб показались бы не такими уж и грязными. Даже заядлый курильщик Гами поморщился от едкого табачного запаха.

Эстебан сунул голые провода от настольной лампы в розетку и ругнулся, когда те заискрились, но был явно рад, что лам­па хотя бы зажглась. С легким стоном он откинулся на спинку стула и указал гостям на два других. Прежде чем сесть, Гами достал из кармана ручку и отскоблил присохшего к сиденью стула таракана.

Пошарив в столе, капитан с воодушевленным лицом поста­вил на стол бутылку спиртного, но, окинув взглядом сидящих перед ним мусульман, сник и убрал ее обратно, раздраженно бормоча что-то по-испански.

— Ладно, вот ваши декларации, — вытащил он папку, — как я и сказал, мы перевозим только пустые контейнеры из Гонкон­га. — Он достал еще несколько папок. — Декларация на экипаж. По мне — кучка неблагодарных лентяев. Захотите кого-нибудь арестовать — не стесняйтесь. Вот документы на владение ко­раблем.

Гами пролистал бумаги членов экипажа, про себя отметив их национальную принадлежность и особое внимание уделяя доку­ментам, удостоверяющим их личности. Команда была «сборной солянкой» выходцев из Японии, Мексики и Карибских остро­вов, что казалось логичным, если вспомнить, кого Гами встре­чал наверху. Сам капитан был родом из Гвадалахары и служил на флоте уже одиннадцать лет, шесть из которых — на борту «Норего». К своему удивлению, Гами узнал, что ему лишь сорок два. А выглядит-то на все шестьдесят.

Ничего подозрительного Мухаммед не обнаружил.

— Здесь написано, что вы везете 870 контейнеров.

— Около того.

— Они хранятся в трюме?

— Ну, те, что не на палубе, — кивнул Эстебан.

— Без обид, капитан, но такой корабль годен на нечто боль­шее, чем транспортировка контейнеров. В ваших трюмах может быть спрятана контрабанда. Я бы хотел их осмотреть.

— Что ж, рулевой механизм мы пока не починили, времени у меня навалом, энсин, — вздохнул Эрнесто. — Хотите обыскать корабль — на здоровье. Прятать мне нечего.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и внутрь ворвался матрос-китаец в комбинезоне и деревянных башмаках. Он под­бежал к Эстебану и затараторил что-то на кантонском диалекте. Капитан громко выругался и резко вскочил, что насторожило иранцев. Гами приподнялся, протягивая руку к кобуре, но Эсте­бан не обратил на него никакого внимания и стремглав кинулся через всю комнату, удивительно проворно для человека с таким весом. Он еле успел захлопнуть дверь, и в ту же секунду все услышали звук воды, извергавшейся подобно гейзеру. Тесный кабинет наполнился новым, еще более отвратительным запахом.

— Вы уж простите, — пыхтел Эстебан, — Сэн у нас чинил септик и, видно, пока не сильно преуспел.

— Если они что-то и прячут, — шепнул Катахани начальнику на фарси, — я как-то расхотел проводить досмотр.

— Пожалуй, ты прав, — ответил Гами. — Да и какой уважа­ющий себя контрабандист здесь, в заливе, доверит товар неоте­санному жирдяю и его лодчонке?

Контрабанда в Персидском заливе была многовековой бла­городной традицией, так что Гами отнюдь не преувеличивал. Он обратился к Эстебану: