Одинокие боги - Луис Ламур

По ночам тишину города нередко нарушали выстрелы, обычно доносившиеся из Сонора-Тауна, что вовсе не означало, будто противниками являлись мексиканцы и калифорнийцы: в равной степени в перестрелках могли принимать участие и англичане. Ни один день не обходился без драк, где нередко пускались в ход ножи.

Время от времени ковбои соседних ранчо галопом проносились на своих лошадях по улицам, сворачивая в ближайшую рощицу и сбиваясь там в отряды.

Женщины не выходили на улицу после наступления сумерек, если не возникала необходимость отправляться на бал или возвращаться с бала. Но и в таких случаях дам обязательно сопровождал кто-нибудь из членов семьи.

Проснувшись как-то среди ночи, я услышал в соседней комнате голоса. Удивленный и несколько встревоженный, прислушался. Голоса принадлежали женщинам.

— Я пришла за помощью. Вы единственная, к кому я могу обратиться.

— Конечно, донна Елена. Чем могу помочь?

— Я совсем не знаю законов бизнеса, не ведаю ни о чем, что связано с оборотом денег. Люди моего круга совсем не думают об этом, мы... обмениваем одну вещь на другую... вы знаете. У вас же лавка, библиотека, книги... И кто-то рассказывал мне, что иногда вы занимаетесь бизнесом. Одна женщина, у нее ранчо около Сан-Педро, всегда говорит о вас с восхищением.

— Что именно вы хотите сделать, донна Елена?

— Хочу вложить свои деньги в бизнес, чтобы от них была какая-то прибыль, чтобы... стать богаче.

Мисс Нессельрод, очевидно, не решалась сразу дать совет, но в конце концов ответила:

— В этом всегда есть доля риска. Если человек хочет вложить деньги в дело, он должен быть готов и потерять их, донна Елена.

— Понимаю. Думаю, это чем-то похоже на игру в карты. Иногда везет одному, иногда другому.

— А как насчет вашего брата? Он знает о ваших планах?

— Он ни о чем таком не догадывается, но наверняка станет презирать меня, если узнает, и, конечно, не допустит этого. Он занимает деньги и с презрением относится к тем, кто дает в долг. Он гидальго, поэтому возвращает свои долги, когда заблагорассудится, ведь никто никогда не напоминает ему о сроках.

— Янки напомнят, будьте уверены, и станут требовать погашения долга.

— Я наслышана об этом.

Мисс Нессельрод снова помолчала, о чем-то, видно, снова раздумывая.

— У вас, донна Елена, есть деньги, о которых брат не знает?

— Да, есть. Их оставила мне моя мать. Отец и брат были довольны тем, что я не вышла замуж: не потребовалось тратиться на приданое. Но мама всегда понимала меня и втайне от всех незадолго до смерти оставила мне небольшую сумму в золотых монетах и драгоценности. Моя знакомая с ранчо говорит, что деньги делают деньги. Я думаю, вы можете посоветовать, как мне поступить. Понимаете, но я не могу этим заниматься открыто. Я донна Елена...

— Понимаю. И тем не менее вы хотите, чтобы я помогла вам. Каким образом?

— Заставить мои деньги работать. Я заплачу...

Мисс Нессельрод помолчала, потом спросила:

— Как велико ваше ранчо?

— Оно очень большое.

— Ваш брат, сказали вы, занимает деньги. Много ли он должен?

— По-моему, очень много, но ему все время нужно еще больше, поскольку коровьи шкуры не приносят большого дохода. Но он и слушать не хочет, отмахивается, говорит, скоро все будет по-другому, и снова занимает деньги.

— Вы знаете его кредиторов?

— Кажется, их несколько. Брат занимает то у одного, то у другого.

— Что означает, донна Елена, ваше желание вложить деньги? Получить доход немедленно? Вам нужны деньги сейчас, сию минуту?

— О нет! Я беспокоюсь лишь о завтрашнем дне, о далеком будущем. — Донна Елена, очевидно, волновалась, голос ее то и дело прерывался. — О том времени, когда меня уже не будет на свете.

— Если вы готовы пойти на риск, я помогу вам. — Мисс Нессельрод помолчала. — Можете ли вы более определенно выразить свои пожелания?

— Во-первых, я хотела бы, чтобы часть денег была вложена в дело, которое приносило бы новые деньги. Во-вторых, желательно было погасить все долги моего брата.